Булавкин А.В. 2002г.

Понимание потенциала военной истории в современном обществе заставляет отно­ситься к нему, как к средству воздействия на общественные нормы и ценно­сти, личные психологические, интеллектуальные и физические качества чело­века, а также на взаимоотношения личностного и личностно-общественного характера. Таким образом, военно-историческое направление является тесно связан­ным со всеми проявлениями личной и общественной жизни, отражая их в своем содержании в виде совокупности средств воспитания гармонично раз­витой личности. Требования к целостности воспитательного подхода предо­пределяют широкий спектр направлений деятельности.

Основные направления деятельности в военной истории объединяет общая необ­ходимость воспитания личностных качеств. Воспитание этих качеств может быть как узкоспецифичным (определенные двигательные навыки), так и про­являющимся повседневно (социальное поведение). Если предполагать, что сложившиеся в русской культуре ценности воинского воспитания есть в лю­бом случае проявление патриотизма и патриотического общественного укла­да, то и целевые направления деятельности в ИФ мы будем рассматривать как образцы патриотического воспитания.

Духовно-нравственное направление ориентировано на осознание лично­стью высших ценностей, идеалов и ориентиров, социально значимых процес­сов и явлений реальной жизни, способность руководствоваться ими в качестве определяющих принципов, позиций в практической деятельности и поведе­нии. Оно включает: развитие высокой культуры и образованности, осознание идеи, во имя которой проявляется готовность к достойному служению отече­ству, формирование высоконравственных, профессионально-этических норм поведения, качеств гражданской и воинской чести, личной ответственности и коллективизма. В практическом выражении потенциал исторического фехто­вания может быть реализован в создании воспитательных программ на основе уважения к религии, традиционной культуре, верованиям и обычаям прошло­го и настоящего времени. Создание в учебно-воспитательных целях условий самоопределения в нравственном выборе средствами игровых и моделируе­мых условностей является одной из характерных черт клубной молодежной работы в ИФ. Социально-игровой статус участников клубной деятельности, имитация ролевой среды, активизирующей духовный поиск, тематические ме­роприятия, посвященные воссозданию атмосферы благородного рыцарства способствуют нахождению и формированию нравственных ценностей моло­дого поколения.

Историческое направление сосредотачивает усилия на познании истори­ческих корней и осознании неповторимости отечества и его судьбы, гордости за сопричастность к деяниям предков современного поколения и их исто­рической ответственности за происходящее в обществе и государстве. Оно предполагает изучение многовековой истории отечества, места и роли Рос­сии в мировом процессе, в развитии и укреплении общества, в его защите от возможной агрессии, понимание особенностей менталитета, нравов, обычаев, верований и традиций наших народов, героического прошлого различных по­колений. В деятельности клубов ИФ эта область раскрывается в изучении молодежью истории материальной культуры быта, воинского снаряжения и атрибутики. Такие формы работы клубов, как историческая реконструкция, экспериментальная археология, историческое моделирование открывают доступ к аналитическому изучению большого фактологического материала. Проведение в числе мероприятий красочных исторических фестивалей, на­родных забав, молодецких игрищ и потех служит глубокому исследованию родной истории, воспитанию патриотизма, противодействию фальсификации истории и искажению исторических фактов. Моделирование исторических со­бытий, привлечение внимания общественности к достижениям клубов демон­стрирует глубокий интерес молодежи к национальным корням и отечествен­ным традициям. Особую важность в историческом направлении приобретают научные исследования российской и мировой военной истории, в том числе публикации в печати, отражающие междисциплинарные проблемы. Одними из важных достижений в этом направлении являются клубные музеи военной истории средних веков и исторической реконструкции, тематические выстав­ки и экспозиции, приуроченные к дням военной славы России и торжествен­ным праздникам, добровольная ознакомительная работа со школьниками по истории прошлого нашей родины.

Мировоззренческо-патриогпическое направление деятельности предпола­гает усвоение важнейших духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей, отражающих специфику формирования и развития нашего об­щества и государства, национального самоосознания, образа жизни, миро­понимания и судьбы россиян. Оно включает воспитание любви и преданно­сти своему отечеству, гордости за принадлежность к великому народу, к его свершениям, испытаниям и проблемам. Почитание национальных святынь и символов, а также готовность к достойному и самоотверженному служению обществу и государству есть важная часть данного направления. Результатом работы в этом направлении можно считать осознанное негативное отношения к проявлениям экстремизма, тоталитарных культов и деятельности деструк­тивных объединений. Моделирование общественных процессов в ходе созда­ния фестивальной и организационно-игровой культуры исторического фехто­вания закладывает нормы общественной ответственности, противодейству­ющие в молодежной среде процветанию антиобщественных и антигосудар­ственных устремлений. Глубокое внимание к знакомству с геральдикой, ге­неалогией, торжественной символикой, содержанием церемониалов и этикета прошлых поколений становится отличительным качеством современной моло­дежной краеведческой работы и существенно дополняет список достижений мировоззренческо-патриотического направления военно-исторического дви­жения.

Социокультурное направление ориентировано на формирование у личности социально-значимых и культурно-эстетических ценностей. Оно вклю­чает: воспитание высокой духовной культуры, удовлетворение культурных потребностей, обогащение профессиональной деятельности, условий жизни и быта элементами культуры и этикета, развитие культуры общения и взаимо­отношений между различными категориями граждан, создание условий для самодеятельного художественного творчества. Работа клубов в направлении культурной деятельности принимает формы организации художественных коллективов, специализирующихся на ярком и увлекательном представлении народного ремесленного творчества, показательных выступлений в жанре де­монстрации исторических боевых искусств и молодецкой удали, ансамблей исторической средневековой песни, пляски и танца, народной музыки. Изу­чение мировой культуры происходит с помощью историческое моделирова­ния старинных костюмов и одежды, элементов декора и орнамента пред­метов быта и военной культуры, исторической стилизации на основе этно­графических и национальных культурных мотивов. Достижения историко-культурной сферы работы клубов исторического фехтования и реконструк­ции проявляются в организации средневековых балов, пиров, театрализован­ных рыцарских турниров, реконструкции народных праздников и обычаев. Знание этикета и условностей средневековой культуры позволяет воссоздать стиль поведения и общения давних эпох, продемонстрировать его особенно­сти постановками любительских клубных театров, созданием спектаклей и любительских фильмов по истории.

Профессионально-деятельностное направление деятельности сосредота­чивает усилия на формировании добросовестного и ответственного отноше­ния к труду, стремления к активному проявлению профессионально-трудовых качеств в интересах выполнения гражданами своих обязанностей. Оно вклю­чает: мотивы, цели и задачи, ценностные ориентации профессионально-дея-тельностной самореализации личности, профессиональные притязания и на­целенность на достижение высоких результатов деятельности, способность с высокой эффективностью выполнять служебные обязанности, умение про­гнозировать и реализовывать планы своего профессионального роста. В ра­боте объединений исторического фехтования и реконструкции воспитание качеств профессионального отношения к выполнению обязанностей основы­вается на субординации по принципу функциональной деятельности. Рост личного опыта и приобретение навыков более сложной и ответственной дея­тельности определяют статус и руководящее положение участника объедине­ния. Согласно принципу функциональной деятельности происходит органи­зация статусных (пример: обучающиеся начального уровня, спортсмены, инструкторы и помощники тренера, старшие тренеры, руководители историко-спортивных направлений) и профессиональных (например творческие, тех­нические, исследовательские, административно-хозяйственные и спортивные группы) внутриклубных формирований. Наличие вертикальных и горизон­тальных организационных структур в историко-патриотическом объединении создает широкое пространство профессионально-деятельностной самореали­зации для его участников. На практике профессиональное воспитание осуще­ствляется внутриклубными и межклубными корпоративными организация­ми, которые представлены федерациями спорта, реконструкторскими ассоци­ациями, ремесленными гильдиями, творческими объединениями и професси­ональными союзами. Для обеспечения условий становления профессиональ­ных качеств и повышения уровня профессионализма в числе мероприятий проводятся экзамены и тестирования, конкурсы профессионального мастер­ства, профессиональные праздники и фестивали, творческие слеты и концер­ты, учебные семинары, курсы и профильные выездные лагеря, конференции, спортивные сборы и соревнования.

Военно-патриотическое направление основывается на стремлении фор­мирования в государстве современной и боеспособной армии, которая преду­сматривает сохранение и приумножение славных боевых традиций, высокий профессиональный уровень, отличную подготовку своего кадрового состава. Участие клубов исторического фехтования в изучении военного наследия рос­сийской армии, исследованию истоков ее зарождения, преемственности опыта прошлых поколений приобретает неоценимое значение. Предметами интере­са клубов военной истории становится консолидация усилий воспитательной работы в молодежной среде совместно с учреждениями Министерства Обо­роны, Образования, советами ветеранов и оборонно-спортивных обществ. В числе возможных видов подготовки, доступных клубам при поддержке госу­дарства могут стать начальная военная допризывная подготовка, строевая, стрелковая, рукопашная и техническая дисциплины. В сфере работы клу­бов ИФ тесно связанные с развитием интереса к содержанию фехтования вопросы изучения военной символики, униформы, истории вооружений, во­енного искусства, истории русской армии и армий зарубежных стран. Моде­лирование сражений средствами компьютерных и настольных игр, военная миниатюра, анализ стратегических и тактических решений знаменитых рус­ских и зарубежных полководцев составляет преимущественное содержание военно-патриотического направления. Особой признательности заслуживают такие формы общественной работы военно-исторических клубов, как военно-исторические парады, торжественные военные шествия, почетные историче-ские дежурства и караулы у памятников вечного огня, вахты памяти.

Политико-правовое направление предусматривает формирование глубо­кого понимания гражданского и конституционного долга, политических и правовых событий и процессов в обществе и государстве, основных положе­ний концепции безопасности страны, места и роли Вооруженных Сил Рос­сийской Федерации, других воинских формирований и органов в политиче­ской системе общества и государства. Оно включает ознакомление с закона­ми государства, особенно с правами и обязанностями гражданина России, с функциями и правовыми основами деятельности военной организации обще­ства. Историческое фехтование в процессе организации своих спортивных и историко-культурных составляющих задает две основные формы практиче­ской деятельности политико-правового характера. Одна из этих форм обес­печивает рост административно-организационного потенциала ИФ, вторая форма нацелена на воссоздание атрибутивно-символических условностей и изучения традиций устройства властных отношений. Процессы построения микросоциального пространства и улучшения качеств деятельности моло­дежного объединения путем реализации демократических принципов, дости­жение согласованных организационных действий с другими объединениями и государственными структурами активизирует развитие административно-организационных навыков представителей ИФ. Примерами такой работы яв­ляется нормотворческая деятельность, определяющая права и обязанности членов отдельных объединений и корпоративных сообществ, административ­но-деловые тренинги участников объединений при осуществлении как основ­ной деятельности, так и разовых мероприятий, выдвижение организационных лидеров в тренерскую и административную работу, круглые столы и конфе­ренции по проблемам организации и развития движения, взаимоотношени­ям с властью. Примерами проявления атрибутивно-символического подхода можно считать игровое моделирование объединениями ИФ иерархических со­циальных и воинских структур и закономерностей их организации, суборди­нации, правоотношений, а также оформительское заимствование отдельных атрибутивных элементов исследуемых исторических эпох и национальных культур, внедрение исторических традиций административного управления в практику проведения спортивных, культурных и образовательных меропри­ятий. В результате включения в образовательную и воспитательную рабо­ту ИФ процессов, влияющих на формирование политико-правовой культуры молодые люди учатся цивилизованно взаимодействовать с другими людьми, «повелевать и подчиняться», искать средства для урегулирования своих отно­шений с институтами публичной власти, преобразовывать наличные обстоя-тельства своей жизни в соответствии с законами, принятыми в обществе, т.е. действовать в качестве субъектов правовых отношений. Ориентация на по­литическое просвещение и независимость от влияния доктрин определенных политических партий объединений ИФ позволяют сделать вывод, что данные общественные объединения перспективно способны участвовать в подготовке будущих представителей российской политической элиты. Серьезную роль в этом отношении играет непрофессиональная молодежная политическая дея­тельность, стажировка в государственных структурах, участие в работе об­щественных комиссий, комитетов, фондов, добровольная работа в качестве помощников депутатов и политических деятелей.

Социальное направление участвует в развитии у граждан положительного отношения к органам управления и органам государственной власти на осно­ве осознания ими результатов создания в коллективах социальных условий и гарантий, обеспечивающих их нормальную жизнедеятельность, реализацию установленных законами и иными правовыми актами прав и льгот, стимули­рующих стремление к более ответственному и добросовестному выполнению конституционных обязанностей. Это направление включает: своевременное разъяснение законов, обеспечивающих социальную защиту населения, изуче­ние и прогнозирование складывающихся социальных процессов, осуществле­ние конкретных мер по социальной защите, соблюдение социальной справед­ливости в трудовых отношениях и разрешение социально-бытовых вопросов. В практике исторического фехтования вопросы социализирующего воспита­ния проявляются в форме построения внутриклубной структуры социальных взаимодействий согласно статусу и обязанностям, внутренних дисциплинар­ных правил, профессиональных требований и норм взаимоотношений, а так­же внешних социальных акций и мероприятий, нацеленных на формирование положительного общественного мнения. К числу мероприятий внутриклуб-ного воспитательного процесса можно отнести безвозмездную работу с деть­ми и подростками из социально неблагополучных и неполных семей, детей с задержкой развития, либо ограниченными двигательными возможностями. Эффект социализирующего воспитания присутствует в усвоении норм спор­тивной этики, клубного коллективизма и дружеской взаимопомощи, корпо­ративной ответственности и ответственности за младших товарищей по клу­бу. Проведение бесплатных публичных выступлений, небольших благотвори­тельных акций культурно-образовательного значения, организация совмест­ных проектов с объединениями похожей направленности создает благоприят­ную атмосферу для социальной адаптации и роста социальной компетенции. К внешним мероприятиям можно отнести официальную работу с комиссиями по делам несовершеннолетних по обучению и воспитанию подростков, нахо­дящихся на учете, организацию культурных программ для лиц, отбывающих наказания в местах лишения свободы, участие в работе специализированных спортивных интернатов, проведение благотворительных акций помощи без­домным и безработным (разовое горячее питание, простейшая починка оде­жды и медицинская помощь). К перспективам социальной работы культурно-исторических и историко-патриотических клубов и обществ можно отнести повторение примеров благотворительной деятельности современных рыцар­ских орденов государств западной Европы, финансирующих содержание при­ютов, хосписов, больниц и медицинских учреждений, согласно многовековым традициям и идеалам рыцарства.

Физкультурно-оздоровительное направление деятельности предполагает расширение общественных представлений о роли физического воспитания и оздоровления в связи с историческими исследованиями и развитием истори­ческого фехтования, распространение норм здорового образа жизни, усиле­ние противодействия курению, алкоголизму и употреблению наркотиков, по­иск новых путей укрепления здоровья граждан РФ. В содержание направле­ния включаются: пропаганда национальных и исторических традиций физи­ческой культуры и оздоровления, апробация новых оригинальных направле­ний физической культуры, развивающих важные двигательные навыки, раз­работка программ и методик тренировки специальных физических качеств и обоснование их культурной, оздоровительной и спортивно-прикладной цен­ности, создание условий появления новых видов спортивной деятельности, ведение работы по гуманизации историко-спортивных единоборств. В соот­ветствии с идеями гармоничного развития личности и высокими социаль­ными требованиями современного общества к профессионализму трудовой и служебной деятельности, задачи направления относятся к совершенствова­нию физических качеств, воспитанию волевых качеств характера на основе спортивных достижений, формированию навыков поддержания стабильно­го здоровья и высокой работоспособности. Практическими примерами дея­тельности в данной области являются соревнования и турниры по истори­ческому фехтованию, открытие детско-юношеских спортивных школ и сек­ций ИФ, показательные выступления с демонстрацией достижений спортсме­нов, консолидация усилий организаций исторического фехтования для созда­ния условий роста спортивного мастерства их представителей, популяризация ИФ в печати и по телевидению. К практическим примерам относятся так­же учебно-тренировочный процесс с медицинским контролем занимающихся, летние спортивно-оздоровительные лагеря, выездные мероприятия с элемен-тами туризма.

Образовательное и научно-исследовательское направления относятся к деятельности, нацеленной на формирование научного восприятия и мировоз­зрения, осознание значимости разностороннего образования в современном обществе, развитию теоретического, критического, абстрактного и творческо­го мышления, широкого внедрения экспериментальных методов исследования в сферу воспитательной работы. В соответствии с увеличением значимости в молодежной среде научно достоверной информации об истории, а также при­оритетностью направления патриотического воспитания в государственной молодежной политике, элементы ИФ и исторической реконструкции логично входят в структуру не только дополнительного, но и основного (как сред­него, так и высшего) образования. Это направление включает: подготовку кадров для образовательной и исследовательской деятельности, апробацию инновационных форм педагогической работы с детьми и молодежью, под­держку общественных организаций ведущих подобную работу, организацию муниципальных и федеральных экспериментальных педагогических площа­док, повышение образовательного потенциала военной истории. В практи­ческом выражении состоит из учебной работы со школьниками и студен­тами по программам военно-исторических, историко-культурных, историко-патриотических клубов, проведении открытых уроков и тематических заня­тий, посвященных проблемам и загадкам истории, организации любительских и научных конференций по вопросам спорта, реконструкции, археологии, ис­следований в области ИФ и смежных областях. Задачей направления также является планирование и проведение экспериментов для проверки теоретиче­ских предположений военной истории и ИФ, ведение статистики и система­тизации фактических материалов исследований. Огромную образовательную ценность имеют массовые мероприятия, связанные с экспериментальной ар­хеологией, классификационная работа по описанию результатов деятельности клубов и публикации о достижениях в этой деятельности.

Психолого-педагогическое направление предусматривает формирование у граждан высокой психологической устойчивости, готовности к выполнению задач в любых условиях обстановки, способности преодолевать сложности военной и других видов государственной службы, иных психологических ка­честв, необходимых для успешной жизни и деятельности в коллективе. Оно включает: изучение и прогнозирование социально-психологической напря­женности, индивидуальную воспитательную работу, преодоление стрессов и формирование важнейших психологических качеств с учетом психологиче­ских особенностей различных категорий граждан, каждой личности. В прак-тике психолого-педагогической деятельности в спорте большое значение име­ет психокоррекционная и реабилитационная работа с целью социальной адап­тации детей и молодежи, преодоление идей культа силы и романтизации наси­лия, предупреждение проявлений девиантного, агрессивного и асоциального поведения, аморальных поступков, безответственного и потребительского от­ношения к труду, материальному благополучию и обеспечению общественной и личной безопасности. Воспитательным целям этого направления соответ­ствуют примеры благородного и рыцарского поведения, взаимоуважения, бес­корыстного служения обществу и дружеской взаимопомощи, проявляющиеся в создании идеологии подвига и образов героических персонажей средства­ми литературы, кино, театра и тематических воспитательных ролевых игр. Особое значение для воспитания имеют личные примеры спортивной этики, взаимной корректности, соблюдения и защиты прав и выполнения профес­сионального и общественного долга. К мероприятиям данного направления относятся празднования памятных дат военной истории, связанных с яркими историческими личностями, сохранение памяти о героях исторических сра­жений и примерах воинского духа, отраженные в театрализованных выступ­лениях клубов, постановках батальных сцен, проведении уроков, выставок и экскурсий, посвященных прославленным полководцам и воинам России.

Часть 1.

К написанию этой статьи меня побудила дискуссия с коллегами, в ходе которой, сравнивая между собой разные, имеющие сегодня место в обществе, направления фехтования, мы попытались обнаружить единые понятия, определяющие смысл фехтования в целом и его отдельных фрагментов в частностях.

Надо ли говорить, что в наши дни в стране резким скачком идет развитие нового общественного явления, более известного под понятием «историческая реконструкция». Оно тесно связано с фехтованием многими отношениями и создает вокруг него условия изменения привычных обывательских представлений. Теперь, по «вине» большого количества творческих энтузиастов фехтование мутирует в некую растущую, уже мало предсказуемую, текучую реальность, охарактеризовать которую всего лишь как вид спорта стало невозможно. Культурные, исторические, патриотические, образовательные и духовные потребности участников этой деятельности переводят фехтование в новую, еще не обустроенную социальную нишу. Как современное общество повлияет на этот новый виток эволюции столь древнего явления? Как фехтование может повлиять на общество, его ценности и приоритеты, если будет встраиваться в имеющийся социум на правах обновленной и неотъемлемой его событийной части? Эти вопросы заставляют обратить взгляд не на содержание занятий современного человека с холодным оружием, а на саму идею такой потребности, и, соответственно, возможную идеологию данной деятельности применительно к нашим дням.

Поскольку я, как автор, взялся рассуждать на достаточно неопределенную тему, то постараюсь предложить свой пробный вариант идеологических конструкций, разбирая их появление на основе примеров личного опыта. Вполне вероятно, что мое видение связи содержания деятельности фехтования с его идеологической направленностью подтолкнет кого-нибудь к созданию противоположного по ориентирам практичного варианта идеологии, отражающего специфику иного направления. Так или иначе, пришло время разбираться в самом глубоком смысле любимого дела, и я готов предложить всем в этом участвовать.

Исторически сложилось, что война и присущие ей формы насилия требовали от человека очень специфичного развития силы духа. По этой причине, люди, владеющие мечом в эпоху средних веков, многими отрицаются в качестве примера нравственности, вплоть до того, что с долей злорадства, сам институт рыцарства объявляется маскировкой для знатных средневековых разбойников. Какая возвышенная идеология может оправдывать грабеж и насилие, имевшие реальное место в истории? Но сейчас мы знаем, что принципы рыцарского поведения стали неотъемлемой частью культуры всего человечества, а процесс формирования этой культуры начался именно в средние века, в весьма темное и невежественное время. Таким образом, уже тогда сложились общественные побуждения и потребности, выразившиеся в поиске социального обоснования воинского труда.

Многие философы и религиозные деятели Европы средних веков декларативно обозначают воинскую службу и ее представителей как результат проявления божьей воли. Целым рядом священнослужителей, когда в этом возникает потребность, начинает по-новому интерпретироваться Библия (Максим Туринский, Фульгеций Руспийский –V век н.э., Хинкмар Рейнский IХ век, и многие другие после них). Средневековые мыслители осознают законы существования общества и его социальных групп, сочиняют наставления королям, создают условия контроля насилия путем нахождения новых нравственных обязанностей для воинов, которые обеспечивались бы авторитетом церкви.

Поскольку существовавшее тогда общество не могло обходиться без военной силы, основанной на традиции приобретения блага путем захвата чужих ресурсов, то необходимость различать справедливые и несправедливые действия по приобретению благ должна была рано или поздно проявиться в наборе общественных требований к представителям воинской культуры. С момента появления таких требований, (поддерживаемых церковью в целях создания единого механизма общественной нравственности) первоначально обращенных к высшей, королевской власти, нормы воинской законности начинают присваиваться все менее и менее знатными представителями воинской культуры, в силу их очевидной ассоциативной связи с властью и социальным статусом. В действительности, трудно представить себе ситуацию, когда средневековый воин станет защитником справедливости только из-за того, что его привлекает само по себе нравственное поведение и высокоморальные поступки. Следует признать, что отсутствие в социуме разнообразных способов обеспечить значимость нравственного поведения воинов, не привело бы к появлению кодекса рыцарства. Эволюционные изменения в обществе без существенного положительного стимула не происходят.

Для перехода к современной ситуации важно понять, какие стимулы действуют сейчас, управляя развитием содержания средневековых боевых искусств и столкнется ли это развитие с повторением эволюционных этапов, на которых общество вынуждено будет опять совершенствовать меры защиты от поведения, идущего вразрез с обыденными нравственными нормами.

Для продолжения такой пространной и глубокомысленной статьи определимся, что является ее целью. Попытки построения теории фехтования в любительском, неспортивном подходе предпринимаются уже довольно давно. Как правило, данные попытки касаются технической стороны поединка, рассматривая более и менее успешные способы действия, а также способы тренировки. Но поскольку смысл современного фехтования выходит за пределы технического содержания и учебной деятельности, то целью нашего текста будет поиск такой идеологической основы, которая примирила бы возвышенную и идеализированную теорию с самыми разными аспектами практического характера. Под этим мы в том числе будем понимать и вопросы организации фехтования как общественного явления в целом.

Попыток создать философскую основу современного фехтования и поставить перед ним социальные (воспитательные, культурные, образовательные) задачи пока, по всей видимости, нет. Налицо проблема – деятельность в разных своих проявлениях начинает приобретать общественный характер (больше людей испытывает к ней интерес), но четких общественно важных ориентиров пока не имеет. Чтобы эффективно объединить стремления людей организовать любительское фехтование друг с другом в виде предметной коллективной деятельности, необходимо сформулировать для нее общественно значимые ориентиры. Без их определения нельзя полноценно решить вопросы администрирования, ведения хозяйства и установления общественных отношений, на основе которых строится любая коллективная деятельность. Именно общественная значимость создает предпосылки для совместной деловой активности, групповой проектной деятельности, и общественных акций. Для деятельности, которая развивается только в силу взаимодействия с обществом, важно объединять интересы столь широкого социального круга, который позволяет обеспечивать рост численного состава участников, приток ресурсов, распространение благоприятной информации и создание условий реализации. Поэтому в какой то мере можно даже утверждать, что повторяется ситуация далекого средневековья, когда отдельные личности находят частный интерес к эксклюзивной деятельности, но общество еще не выработало комплекс реакций по оценке этих частных интересов, что непременно случится, как только активных индивидуумов станет вполне достаточно.

Во многих случаях обсуждение целей и задач деятельности строится на предположении, что фехтование представляет собой некую особую среду, где можно идеализировать отношения между участниками. Желание видеть в деятельности оригинальность и эксклюзивность объяснимо многими причинами, начиная от романтических ожиданий, до потребности оправдать проявления агрессивного поведения. Часто в фехтовальной деятельности возникает желание соответствовать некому воображаемому стандарту, который приписывается образу идеальной в нашем представлении личности.

Идеализирование деятельности фехтования идет обычно по двум путям. В одном случае ему приписывается уникальное техническое содержание, виртуозность которого должна граничить с мистикой. В другом случае часто все технические детали затмевает величие человеческого духа, который может благодаря рукам держащим оружие превозмочь все мелочные ухищрения и любые искусные приемы. Здесь стоит заметить, что бесполезно рассматривать фехтование только с технической точки зрения, не обращая внимание на то, что оно имеет подчиненную роль в отношении целей и задач конкретных человеческих поступков. Некое идеализирование в построении приоритетов фехтования должно присутствовать, раз в ходе деятельности применяются индивидуальные качества личности. Но все же немного смысла искать в фехтовании только содержание человеческих взаимоотношений, отбрасывая их конечную реализацию в виде отдельных «технических» решений. В попытках обсуждения наиболее обычным способом является описание деятельности, как абстрактно оторванной от человеческих поведенческих реакций. Образцом такого условно технического, абстрагированного описания может считаться книга «Единый язык фехтования», где осуществлено обобщение понятий, охватывающих большинство областей содержания фехтовальной деятельности. Поэтому некоторые точки зрения, сформулированные в этом издании, мы попробуем рассматривать как образец типичных абстрактных рассуждений о содержании фехтования. Это потребуется с той целью, чтобы увидеть, где идеализация начинает препятствовать осуществлению реальной практической деятельности в разных этапах ее развития.

Фехтовальную практику можно условно разделить на ряд этапов. Сначала важным этапом становиться достижение индивидуального превосходства, затем возникает потребность формирования общности людей по интересам, далее идут этапы, в которых возникает все большее организационное усложнение деятельности. Это вполне закономерно, так как привлечение людей требует формирования стабильных условий для существования деятельности. Практическое выполнение задач в построении деятельности, отталкивающееся от идеальных представлений о ней, часто создает проблемы на каждом из уровней развития. На индивидуальном уровне это проблема контакта с ближайшими окружающими, на уровне инициативной группы это, как правило, ресурсная проблема, на стадии перехода к массовости это может быть проблема в создании популярности. Переоценка реальной ценности содержания фехтовальной культуры в наше время может помешать приблизиться не только к идеальной схеме процесса построения фехтовальной практики, но и даже к сколько-нибудь стабильной практике вообще. Идея практики состоит главным образом в очевидном практическом результате, а если он недостижим в данных конкретных условиях, происходит подмена понятий. За объективную ценность выдается ценность для деятельности второстепенная и побочная (например, простое общение), либо ценность абстрактно-воображаемая (некая специально выстроенная идеализация, подчеркивающая значимость участников без особых усилий с их стороны). Второй вариант, стыдливо пренебрегающий открытым признанием того, что вместо деятельности происходит всего лишь общение, украшенное некой стилизацией, вынуждает участников строить весьма разветвленную систему недоказуемых абстракций, которые поддерживают личную значимость каждого из представителей группы. Поверхностные знания группируются в причудливых сочетаниях, поддерживая хрупкое внутригрупповое равновесие и больше не принося никакой ценности. Для сохранения значимости попыток импровизации в направлении фехтования и придания этим попыткам вида целостной и серьезной деятельности поверхностные сведения могут быть обобщены в виде теоретических установок, объясняющих новым участникам представления о распространенных в группе ценностях и влиянии разных попыток на баланс отношений в группе. С момента такой примитивной формализации собственно и начинается столкновение теории, построенной на идеальных абстрактных понятиях, с необходимостью сознательных практических действий. Поэтому, данный этап можно считать нормальным этапом развития группы, и даже в какой то мере необходимым, так как без его преодоления сложно научиться отличать разницу в ценности абстрактно-теоретических понятий и понятий практического подхода.

Часть энтузиастов способна увлечься чисто практическим воплощением своих замыслов в наиболее упрощенной форме – создавая гиперболизированные практические понятия. Например, практической целью фехтования можно представить себе защиту от вреда и состязание в его причинении. Ясно, что в таком случае понятие вреда, каким бы практичным оно не было, заставляет пересматривать отношения между людьми в целях «превентивной самообороны». Построить деятельность, заложив в нее подобное понятие как основное для понимания важности деятельности крайне сложно, если только не ориентироваться на некую общность озлобленных невротических личностей… Поэтому я сделаю предположение, что в соотношении понятий идеализированных и практических должно соблюдаться тщательное равновесие. Перемещение ценностей в область идеального приводит деятельность к непрактичным методам, а нахождение смысла только в практическом выражении приводит процесс к ограниченности и самоконсервированию. Избежать подобных отклонений можно, скорее всего, только соотнося вновь создаваемую деятельность с примерами построения самого широкого спектра других общественных процессов и при наличии разнообразного жизненного опыта.

Здесь мы приходим к некому кажущемуся противоречию – ведь получается, что для того, чтобы сделать некую оригинальную область деятельности практически осуществимой, нужно пользуясь широким кругозором и жизненным опытом, уподобить ее уже существующим видам деятельности. А если учесть, что на каждом уровне развития требуется опыт участия в уже сформированной деятельности, чтобы состоялся перенос понятий из одной известной сферы в другую, менее известную, то становится спорным вопросом, дает ли новая деятельность ее участникам в действительности что-то объективно ценное… То есть практические навыки прикладного характера, для достижений и развития в историко-фехтовальной области должны быть получены в других видах деятельности (спорте, художественной школе, на заводе, в процессе административной или хозяйственной деятельности). Рассматривая это противоречие можно сделать вывод, что историческое фехтование в плане конкуренции с иными видами практической деятельности менее способно обеспечить практичный жизненный результат. Все прочие виды деятельности более адаптированы к современному обществу и основным потребностям, в силу узкой специализации и своей направленности на жизненно необходимые достижения первостепенной важности. В действительности противоречие это только кажущееся, так как если бы оригинальная и непроработанная область деятельности вдруг оказалась бы формализованной и привычной для общества, вполне вероятно, что туда устремились бы именно те люди, чьи черты характера и индивидуальные способности нуждаются именно в таком проявлении для их развития и совершенствования. Только переходный этап становления деятельности может ставить под сомнение объективную ценность этого направления, а с практической стороны мы видим, что она привлекла в свои ряды уже довольно много сторонников. При этом участники реализуют потребности совершенно разного плана, что и подтверждает уже на данном этапе широкие возможности для удовлетворения весьма разнообразных интересов.

То, что в период формирования нового общественного явления многие интересы его будущих участников оказались проявленными в других видах деятельности, еще ничего не означает. Но здесь важно правильно понимать оригинальность и эксклюзивность новой области. Эти качества заключаются не в возможности отрыва и автономии от существующего «банального» социума, а наоборот, скорее в более полноценном проживании тех его сторон, которые ранее не выступали в подобном сочетании и не воспринимались как привлекательные. То есть, по всей вероятности, историческое фехтование стоит рассматривать как катализатор освоения жизненного опыта, позволяющий оценить привычные и ранее малозаметные стороны жизни через индивидуальный оригинальный деятельностный процесс.

Поскольку опыт каждого индивидуума итак обладает уникальными особенностями, та положительная роль, которую могла бы играть для включения личных способностей фехтовальная деятельность, часто несовместима по содержанию даже у ближайших участников этой деятельности. Именно жизненные установки толкают участников, казалось бы, одного и того же процесса к разной трактовке его ценности. Разная мотивация, разные способности и черты характера обычно сравниваются самым упрощенным методом – условно-фехтовальным поединком. Причем поединок воспринимается адекватным методом сравнения именно в силу достаточно существенных различий между личностями. Если бы поединок был лишен некого мистического значения, возможности рассчитывать на удачу, на спонтанную реакцию к происходящему, то, скорее всего утратил бы огромную долю своей значимости. Ни одна общеизвестная и распространенная деятельность не может дать такой простор для фантазии и воображения о своем нераскрытом потенциале, как та деятельность, чья объективная ценность еще не формализована, и в огромной мере зависит от мнения самого участника. Когда результаты деятельности четко соотносимы с усилиями и способностями участника она теряет романтическое очарование и становится скучно технологичной. Чтобы соревноваться в рисовании, нужно владеть формализованными знаниями о рисовании, чтобы сравнить скорость бега, нужно секундомер и рулетку. Закономерности связи личных способностей с результатом здесь очевидны, и поэтому романтизировать такое состязание намного сложнее, чем то, в котором связь способностей с результатом почти непредсказуема. Непредсказуемость, непроверяемость такой связи позволяет охотнее вступать в состязание, легко оправдывать проигрыш, или находить очень убедительные причины, объясняющие превосходство. Основной универсальной валютой сравнения в таких условиях становится чувство собственной значимости.

Можно в определенной мере утверждать, что большая часть представителей движения любительской фехтовальной деятельности не стремится к объективному сравнению результатов по стабильным и проверяемым критериям, а также довольно негативно воспринимает попытки соотнести фехтование с другими близкими видами общепринятой культуры. В итоге теоретические организационные модели, выработанные в других видах деятельности на основе практического опыта, и позволяющие решать различные задачи именно прикладного значения, в среде любительского фехтования развиваются намного медленнее. Процесс заимствования понятий из смежных областей для решения организационных, административных, хозяйственных, содержательных задач любительской фехтовальной практики тормозится именно в силу отсутствия объективных целей. Нахождение таких целей в каком то смысле несет за собой риск ущемить интересы людей, в чьих действительных потребностях находится не развитие способностей в результате работы над собой, а обычное непринужденное тематическое общение. В таком случае, конечно же, абстрактные теоретические конструкции, на которые опирается тематическое общение, могут быть разрушены теми жесткими целевыми установками, присущими прикладным, практическим видам деятельности, в которых целесообразным действиям придается значительно большее значение, чем разговорам о них. Как ни странно, встречаются и такие интересы в тематическом общении вокруг деятельности, когда идеализация представлений о ней настолько отрывается от действительности, что смысл любых практических действий полностью исчезает (так как легко нарушает сложившуюся систему абстрактных понятий и в результате, процесс общения).

Несмотря на возможное неудобство для части представителей движения, чьи потребности не входят в область достижения практических результатов, стоит сделать вывод о том, что теория со всеми ее понятиями и идеализациями должна быть рабочим инструментом для построения прикладной деятельности. В противном случае, даже в рамках любительской деятельности она останется бесполезной, а сама деятельность без идеологического и теоретического стержня – нежизнеспособной.

на тяжелом клинковом оружии.

А. Разработчики:

Б. Разрядные требования:

Раздел 1. Характер и способы проведения соревнований.

Ст.1 Характер соревнований

Ст.2 Способы проведения соревнований 2-го тура

Раздел 2. Участники соревнований.

Ст.3 Возрастные группы участников

Ст.4 Весовые категории

Ст.5 Взвешивание участников

Ст.6 Допуск участников к соревнованиям

Ст.7 Обязанность и права участников

Ст.8 Снаряжение и костюм участника

Ст.9 Обязанности и права представителя команды

Раздел 3. Содержание исторического фехтования на клинковом оружии.

Ст.10 Техника исторического фехтования

1. Техника исторического фехтования включает в себя основные и вспомогательные действия.

2. К основным действиям относятся акцентированные рубящие удары, обладающие параметрами, которые допускают применение подобных ударов в ситуации боя с противником, имеющим специальное защитное снаряжение.

3. В соответствии с принципом исторической ценности специальное защитное снаряжение и костюмы участников соответствуют историческим образцам.

4. К вспомогательным действиям относятся выведения из равновесия; захваты и блокировка вооруженной руки свободной рукой без перехода в рукопашный бой; обезоруживания с помощью действий мечом и прочие воздействия оружием на оружие противника.

5. Параметры акцентированного рубящего удара проявляются следующим образом:

А) Вектор удара составляет угол 80-100⁰ к поверхности непосредственной цели.

Б) Вместе с замахом общая длина удара составляет дугу не менее 90⁰ ( не засчитывается при более короткой траектории).

В) Удар наносится в четком положении лезвия под углом 80-100⁰ к поражаемой поверхности ( не считается поражающим при нанесении плашмя, либо с недоворотом лезвия в плоскости удара).

Г) Удар наносится в одной плоскости, без заметного излома траектории своего движения (не считается поражающим, если в последней четверти дуги удара присутствует излом).

Д) Удар имеет выраженное направление своей концентрации (не считается поражающим в начале движения и на излете).

Е) В ходе удара основной вектор атаки соответствует центробежному усилию (рубящий эффект), а не центростремительному (режущий и секущий эффект). Признаками правильного выполнения рубящего удара является распрямление вооруженной руки (либо обоих рук при двуручном хвате) в момент фиксации удара, и отсутствие проскальзывания клинка вдоль поражаемой зоны.

Ж) Поражение противника осуществляется той зоной клинка, которая расположена от центра боевой части клинка до начала ее последней четверти (рубящие удары концом клинка не засчитываются).

З) Поражение противника осуществляется в сильной позиции руки, обеспечивающей сохранение возможности мощного пробивного удара ( не засчитываются удары с изломом сустава вооруженной руки, либо обратной стороной клинка).

И) Конечным положением нанесенного удара является либо четкая силуэтная фиксация, либо контролируемый пронос оружия не менее чем на дугу в 45⁰, если этому не препятствует оружие или любая часть тела противника.

6. Фиксация удара осуществляется на расстоянии не более 20 см от поражаемой поверхности полным погашением инерции клинка. Фиксация удара осуществляется бесконтактно на ту область поражаемой зоны, которая определена правилами. Область поражаемой зоны, не имеющая ограничений по бесконтактной фиксации, допускает доведение удара касанием поверхности после полного погашения его инерции. Наличие четкой фиксации ударов показывает мастерство владения оружием и качество исполнения приемов.

7. Допускается контролируемая подстановка любой части меча (кроме перекрестья) под вооруженную руку противника.

8. Потерей устойчивого положения является частичная кратковременная потеря возможности защищаться в результате выведения из равновесия; бой при этом не прерывается.

Ст.11 Удары

1. В поединке разрешено наносить только контролируемые удары.

2. Контролируемый удар должен удовлетворять требованиям:

А) Соответствие замаха, траектории, положения лезвия, положения рук, направления концентрации силы, угла нанесения удара к поражаемой поверхности, конечного положения клинка параметрам мощного рубящего удара.

Б) Точность (проведение удара в разрешенную область).

В) Разрешенная степень контакта.

Г) Устойчивое положение в начале и в конце удара.

При несоответствии хотя бы одному из перечисленных требований удар считается неконтролируемым.

1. Разрешенные области для нанесения ударов (поражаемая зона):

А) Голова

Б) Шея

В) Корпус (за исключением паха)

Г) Конечности

2. Разрешенная степень контакта:

А) В лицо, шею, затылок, колено и локоть – удары без контакта (их обозначение)

Б) В остальные части поражаемой зоны – удары в легкий контакт, не приводящие к травме, либо нокауту.

Ударом в полный контакт называется действие, при котором набранная разгоном клинка инерция не погашается соударением с поражаемой поверхностью в момент первоначального контакта.

Ударом в средний контакт называется действие, при котором инерция движения клинка полностью погашается в момент соударения с поражаемой поверхностью.

Ударом в легкий контакт называется действие, при котором инерция движения клинка полностью погашается до момента соприкосновения с поражаемой поверхностью.

Ударом, исполненным бесконтактно, считается действие, при котором без нарушения прочих характеристик удара в момент полностью остановленной инерции клинка не происходит соприкосновения оружия с поражаемой поверхностью.

3. Эффективность удара определяют:

А) Мощное выполнение (высокая скорость удара, контролируемая концентрация силы).

Б) Правильный выбор времени и дистанции (о чем говорит отсутствие реакции защиты у противника).

В) Область нанесения ударов.

4. Серия ударов – два или более рубящих удара в течение 2-3 секунд засчитывается как сумма баллов за каждый пропущенный противником удар в данной комбинации.

Ст.12 Обезоруживания

1. Обезоруживания могут осуществляться с помощью следующих действий:

А) Контролируемый удар по клинку противника.

Б) Захват свободной рукой не боевой части меча.

В) Инерционный блок давящего характера (отжим).

Г) Закручивание клинка противника своим клинком до разжимания захвата.

Д) Подцеп рукояти меча противника клинком, либо рукоятью меча с последующим рычагом или выкручиванием.

Е) Рычаг на статичный клинок противника с помощью защищенной поверхности.

Ст.13 Запрещенные приемы и действия

1. В поединке запрещены приемы и действия:

А) Опасные для здоровья.

Б) Препятствующие активному ведению боя.

В) Нарушающие морально-этические нормы спорта и дисциплины.

2. В поединке запрещена следующая ударная техника:

А) Рубящие удары в средний и полный контакт.

Б) Колющие и тычковые удары.

В) Рубящие удары в пах.

Г) Удары перекрестьем, навершием меча.

Д) Удары по лежащему противнику, потерявшему возможность защиты оружием.

Е) Удары из положения лежа или с опорой о поверхность площадки рукой.

3. В поединке запрещены следующие действия оружием:

А) Удушения при помощи меча.

Б) Надавливание на какую-либо часть тела острием (концом) клинка.

В) Придавливание любой части тела противника мечом к поверхности площадки.

Г) Обезоруживания неконтролируемым ударом по клинку противника.

Д) Умышленные зацепы перекрестьем меча за любую часть тела противника.

4. В поединке запрещена следующая рукопашная техника:

А) Любые удары руками и ногами ( включая все их составные части).

Б) Любые захваты руками (не включая захват любой части руки противника, удерживающий в данный момент меч).

В) Любые зацепы ногами.

Г) Любые толкающие действия руками и ногами.

Д) Захват ладонью боевой части оружия, либо умышленная подстановка руки под удар меча.

5. В поединке запрещена следующая борцовская техника:

А) Броски.

Б) Удушения.

В) Болевые приемы.

Г) Подножки.

Д) Падения на противника.

6. В поединке в виду травмоопасности также запрещается:

А) Атаковать и контратаковать:

- неконтролируемыми действиями и приемами

- с явным пренебрежением защитой

Б) Проводить приемы после окончания боя по сигналу гонга или после команды рефери «Стоп».

В) Проводить приемы, находясь за границей площадки.

7. Препятствием активному ведению боя считаются:

А) Уход за границу площадки.

Б) Захват вооруженной руки противника без атаки ударом более 3 секунд.

В) Постоянное отступление на дистанции без попытки проведения атаки или контратаки.

Г) Затягивание времени перерывом в схватке.

8. Нарушением морально-этических норм и дисциплины считаются:

А) Симуляция травмы или её тяжести.

Б) Попытка нанесения травмы противнику.

В) Попытка повлиять на решение судей.

Г) Потеря самоконтроля.

Д) Опоздание с выходом на площадку.

Е) Разговоры на площадке.

Ж) Грубое, недисциплинированное, неэтичное поведение по отношению к сопернику, участникам, судьям или зрителям.

9. Если судьи не замечают проведения одним из бойцов запрещенного приема, то пострадавшему разрешается подать сигнал голосом или жестом. Подача ложного сигнала рассматривается и наказывается как запрещенный прием.

Раздел 4. Оценка приемов.

Ст.14 Оценка техники фехтования в отборочном туре

1. В регистрационно-отборочном туре участники демонстрируют технику, представляющую собой: контрольные нормативы, служащие допуском к соревнованиям 2-го тура, элементы прикладного значения; либо комбинации приемов той категории сложности, по которой проводятся данные соревнования.

2. Требования к демонстрации техники и классификации ошибок указаны в приложении (Ж).

3. Приемы и отдельные элементы выполняются в боевых вариантах, демонстрирующих мощность, скорость и точность фехтовальных действий. В демонстрации приемов с ассистирующим оппонентом показывается убедительность защиты от атакующего действия и явное преимущество контратакующего после завершения контратаки. Демонстрируемые приемы определяются судейской комиссией регистрационно-отборочного тура исходя из категории сложности соревнований.

4. Вся техника работы с партнером – контролируемая, со страховкой атакующего. При защите важным элементом является уход бойца с линии, либо плоскости атаки. Степень контакта при ударах и степень усилия при иных действиях – обозначение ( до первого признака эффективности).

5. Оценка демонстрируемого приема, либо тестового упражнения определяется следующим образом: высшая оценка приема или упражнения – 10 квалификационных баллов; из 10 баллов вычитаются баллы за каждую ошибку в соответствии с классификацией ошибок; остаток является оценкой демонстрации приема.

6. При демонстрации запрещены приемы и действия:

а) влекущие за собой травмы

б) направленные на срыв выполнения приема

в) опоздание с выходом на площадку для демонстрации техники.

7. Наказание бойца за нарушение правил может повлечь за собой замечание, предупреждение, либо снятие с соревнований.

8. По результатам регистрационно-отборочного тура производится допуск к участию во 2-ом туре и разделение бойцов на подгруппы для проведения жеребьевки и составления пар по способу, утвержденному судейской комиссией.

Ст.15 Оценка техники в поединках 2-го тура

1. В таблице 1. даны оценки технических действий, выполняемых бойцами в поединках и предупреждений противнику. В таблице 2. приведены разрешенные области нанесения ударов и соответствующая им разрешенная степень контакта.

2. В поединке по историческому фехтованию произвольно сочетаются или чередуются три фазы, из которых основной является первая.

А) Ударная, когда бойцы, стоя на дистанции, обмениваются ударами.

Б) Фаза вспомогательных рукопашных действий: резкое сокращение дистанции с контактом противника частью корпуса, плеча, бедра; захват рукояти меча противника либо вооруженной руки, либо её блокировка без помощи захвата, наложением или подстановкой свободной руки защищающегося.

В) Фаза выхода в положение партера, когда один или оба противника могут выполнять основные и вспомогательные действия до момента, пока один из бойцов не окажется в положении лежа, касаясь поверхности площадки грудью.

Переход к фазе вспомогательных рукопашных действий представляет собой короткий период в 3-5 секунд, когда разрешены приемы боя, присущие обоим фазам, если это не грозит травмой. В случае атаки бойца, завершающейся выведением противника из равновесия, поединок не останавливается до тех пор, пока один из бойцов не окажется в положении лежа, препятствующем действиям оружием. Продолжение поединка обеспечивает возможность закрепить атакующему бойцу свое преимущество и оценка ему дается за сумму всех непрерывно выполненных действий в течении 5 секунд (комбинацию).

3. Оцениваются только те удары, которые начаты в границах площадки и проводятся в положении стойки на двух ногах, стойки на одном или обоих коленях без опоры рукой о поверхность площадки.

4. Чистая победа присуждается за:

А) Явное преимущество по очкам (разница в 6 баллов)

Б) Проведение комбинации из более чем 2-х ударов из устойчивого положения, каждый из которых противником пропущен.

В) Проведение любого разрешенного приема, при котором противник сдался.

5. Три очка (3) присуждаются за:

А) Проведение контролируемого рубящего удара в голову или шею.

Б) Проведение контролируемого рубящего удара в корпус, в ходе которого противник теряет устойчивое положение, либо падает.

6. Два очка (2) присуждаются за:

А) Проведение контролируемого рубящего удара в корпус (за исключением области паха)

Б) Проведение контролируемого рубящего удара в ногу, в ходе которого противник теряет устойчивое положение, либо падает.

В) Проведение контролируемого рубящего удара в руку, в ходе которого противник обезоруживается.

Г) Два балла присуждается также за второе предупреждение, объявленное противнику.

7. Один балл (1) присуждается за:

А) Проведение контролируемого рубящего удара в конечность (кроме кистей рук и стоп ног).

Б) Проведение контролируемого обезоруживания противника.

В) Выведение противника из устойчивого положения с последующим падением с помощью контролируемого действия оружием.

Г) Один балл также присуждается за первое предупреждение, объявленное противнику.

8. В случае если препятствие удару противника защитным действием оружия оказалось не достаточным (после контакта с блоком удар может продолжить движение к поражаемой поверхности без изменения своих основных параметров) решением судей определяется степень ослабления удара, влияющая на его оценку. Если ослабление удара не установлено визуально, он засчитывается без снижения своей ценности. Если ослабление удара при его пропуске имеет явный характер решением судей оценка удара снижается на 1 балл.

9. Активность (А) присуждается за:

А) Действия, вынуждающие противника выйти за пределы площадки.

Б) Проведение контролируемых ударов лезвием меча пропущенных противником, но не имеющих всех признаков рубящего удара.

10. В случае, если по истечении половины времени, отведенного на поединок, ни один из спортсменов не имеет оценок, кроме предупреждений (т.е. счет технических баллов и активностей 0:0), судейская тройка определяет более активного спортсмена в первой половине боя ( активность решением судей – Ар).

Ст.16 Ситуации определения приоритета

1. В случае одновременного обоюдного нанесения ударов, либо неявного преимущества удара одного из бойцов решением судей определяется приоритет одного из действий, исходя из его технического исполнения и предшествующей данному действию тактической ситуации.

2. Определение тактического приоритета обоюдных ударов проводится согласно разнице в начале ударов по времени. Ударом начатым ранее считается тот, который при равной скорости нанесения и амплитуде траектории опережает следующий удар на четверть круга и более (разница в ходе не менее 90⁰).

3. Определение технического приоритета обоюдных ударов производится согласно разнице в технических параметрах ударов и по наличию ошибок.

4. Пренебрежение защитой участника, находящегося под непосредственной угрозой удара противника и несмотря на это пытающегося реализовать атакующее действие, рассматривается, как тактическая ошибка.

5. В ситуации одновременного нанесения ударов где отсутствует явная тактическая ошибка, оценивается тот удар, который при равной скорости совершен с большей амплитудой без излома траектории, вне зависимости от своей цели.

6. В ситуации, когда скорость и амплитуда обоюдных ударов равноценны, засчитывается тот удар, который нанесен двумя руками.

7. В ситуации, когда удары по перечисленным выше параметрам равноценны, засчитывается удар того участника, который поразил более приоритетную цель.

8. Если приоритетность цели обоюдных ударов равнозначна и все прочие параметры ударов равны, оценивается тот удар, который нанес боец, находящийся в более устойчивом положении.

9. При абсолютном равенстве обоюдных ударов и отсутствии в их исполнении ошибок, перечисленных в пункте 2 ст. 11 раздел 3, удары засчитываются обоим участникам согласно своим параметрам.

Ст.17 Оценка запрещенных приемов и действий

1. Оценка запрещенных приемов и действий происходит в следующем порядке:

А) Если участник проводит запрещенный прием или действие в первый раз, ему объявляется замечание.

Б) При повторном нарушении правил участнику объявляется первое предупреждение, а противнику присуждается 1 балл.

В) При следующем нарушении правил участнику объявляется второе предупреждение, а противнику присуждается 2 балла.

Г) Предупреждения за выходы за границу площадки и предупреждения за другие нарушения правил считаются раздельно.

Д) При необходимости объявить третье предупреждение (любое) бойцу объявляется поражение в данном бою, если нарушение не влечет за собой более строгое наказание (снятие с соревнований или последующая спортивная дисквалификация).

2. В течение поединка боец может получить одно замечание за выход за границу площадки и одно за другие нарушения правил. Баллы, полученные бойцом за предупреждения, объявленные его противнику, не считаются техническими баллами.

3. В конкретных ситуациях замечания, предупреждения, поражение в поединке или снятие с соревнований объявляются:

А) В случае выхода за границу площадки, захватов без проведения ударов, затягивание времени перерывов в поединке, разговоров на площадке – последовательно по схеме, изложенной в п.1.

Б) В случае опоздания с выходом на площадку более, чем на 30 секунд после первого вызова – замечание, более 1 минуты – первое предупреждение, более 2 минут –второе предупреждение, свыше 3 минут – бойцу записывается неявка и он решением главного судьи снимается с соревнований.

В) В случае постоянного отступления в течение 30 секунд объявляется замечание за уклонение от ведения поединка, в течение 1 минуты – первое предупреждение в течение 1 минуты 30 секунд – второе предупреждение, в течение 2 минут – поражение в данном поединке.

4. При проведении других запрещенных приемов и действий в зависимости от степени нарушения правил бойцу может быть сразу объявлено второе предупреждение, поражение в поединке или снятие с данных соревнований.

5. Если боец проводит оцениваемое техническое действие, а противник в это время нарушает правила, действия бойца оцениваются, а его противник наказывается в зависимости от степени нарушения правил. При проведении бойцом оцениваемого технического действия, вынуждающего противника выйти за границу площадки , предупреждение за выход за границу площадки противнику не объявляется.

6. Травмы во время поединка:

А) Наличие травмы, её тяжесть и возможность травмированного участника продолжить поединок (соревнование) определяет врач соревнований; виновность в нанесении травмы определяет судейская тройка.

Б) Участник, по чьей вине нанесена травма, выводящая противника из поединка, снимается с поединка (решением судейской тройки) или с соревнований (решением главного судьи), при этом противнику присуждается чистая победа.

В) Участнику, получившему травму, выводящую его из поединка, не по вине противника, засчитывается поражение, а его сопернику объявляется чистая победа.

Г) Если оба участника получили травмы, выводящие их из поединка, и ни одного из них нельзя обвинить в этом, победа присуждается в соответствии с имеющимися на данный момент оценками участников данного поединка или решением судей.

Раздел 5. Судейская коллегия.

Ст.18 Состав судейской коллегии

Ст.19 Главный судья, заместитель главного судьи

Ст.20 Главный секретарь, заместитель главного секретаря

Ст.21 Рефери

Ст.22 Боковой судья, судья секундометрист

Ст.23 Технический секретарь, судья информатор.

Ст.24 Судья при участниках

Ст.25 Врач соревнований

Ст.26 Комендант соревнований

Раздел 6. Правила судейства.

Ст.27 Судейство в регистрационно-отборочном туре

Ст.28 Судейство боев во 2-ом туре

Ст.29 Результат боя

Ст.30 Заявления

Раздел 7. Оборудование мест соревнований.

Ст.31 Место соревнований

Ст.32 Требования к местам соревнований

Ст.33 Звуковой сигнал, весы, секундомер

Ст.34 Информационный щит

Приложения:

А. Положение о соревнованиях

Б. Протокол хода соревнований

В. Акт допуска защитного снаряжения

Г. Бланк подачи протеста

Д. Карточка участника

Е. Прочие бланки рабочей документации

Ж. Классификация ошибок при показе техники регистрационно-отборочного тура

З. Схема ристалища (площадки)

И. Схема отчета главного судьи соревнований

К. Термины и жестикуляция судей во 2-ом туре

Л. Акт приема места проведения соревнований по историческому фехтованию

Авторы: Булавкин А.В.

Базарин К.П.

ВИК «Рыцарский Замок»

Сибирское региональное

представительство ОИФ ФФР

1. Цели и задачи соревнований

1.1 Основными целями соревнований по историческому фехтованию в номинации соло-композиция является всестороннее развитие исторического фехтования как доступного всем массового вида спорта и широкая популяризация данного спортивного направления за счет культурно-просветительской деятельности, пропаганды национальных традиций укрепления здоровья и повышения обороноспособности населения.

1.2 Задачами соревнований является выявление и квалификация талантливых спортсменов, создание условий реализации их спортивного и творческого потенциала, повышение их спортивной квалификации.

1.3 К задачам соревнований относится пропаганда здорового образа жизни, поддержка ниционально-патриотических традиций, укрепление морально-нравственных устоев личности через высокую внутренюю дисциплину данного вида спорта.

1.4 К задачам соревнований относится стимулирование роста обороноспособности гражданина РФ, допустимое в рамках законности и гарантированное Конституцией РФ как неотъемлемое право личности на самооборону.

2. Необходимые условия прведения соревнований

2.1 Соревнования проводятся на на квадратной площадке с твердым покрытием с размерами стороны не менее 8 м и не более 11 м.

2.2 Ограничение площадки физическими объектами (канатами, цепями, барьерами, порогами, сеткой) не допускается. Визуальным ориентиром края площадки служит белая линия шириной 5-10 см

2.3 Зрители располагаются от края площадки на расстоянии не менее 5 м

2.4 В номинации соло-композиция не допускаются для выступлений образцы боевого либо самостоятельно заточенного\заостренного холодного оружия. Выступления проводятся с внешне достоверным по весу и пропорциям спортивными снарядами, являющимися безопасными моделями оружия определенного образца.

2.5 За обеспечением организационных моментов следит оргкомитет соревнований во главе с распорядителем турнира.

2.6 За обеспечением квалифицированного судейства следит судейская коллегия, сформированная оргкомитетом с главным судьей в качестве ответственного лица.

2.7 Ответственность за дисциплину участников несут руководители комманд

2.8 До начала соревнований руководители комманд подают письменные заявки на участие и производят выплату установленных оргвзносов.

3. Правила соревнований

3.1. Для выступления в соло-композиции допускаются после проверки судьей-инспектором модели любого вида холодного оружия (клинкового, древкового, ударного, короткого, секционного, бытового назначения) за исключением метательного, мастерство владения которым оценивается в рамках иных соревнований.

3.2. Длительность выступления любого участника должна быть в пределах от 45 сек. до 2.5 мин.

3.3. Выступление может сопровождаться специально подобранной музыкой, костюмом, доспехом (по необходимости – сакияжем либо сценическим гримом)

3.4. Выступления оцениваются по 10 шкалам, учитывающим главные параметры соло-композиции:

1. Атакующие действия оружием

2. Защитные действия оружием

3. Перемещения (тактический компонент)

4. Маневр оружием («игра клинка»)

5. Вспомогательные техники (рукопашные приемы)

6. Сила и выносливость

7. Пластика и гибкость

8. Сложность композиции

9. Боевая хореография

10. Художественное оформление

3.5. По каждой шкале оценка выставляется от 1 до 10 баллов, общая оценка выстцупления суммируется и теоретически достигает 100 баллов

3.6. До своего выхода на площадку, участник через руководителя комманды подает в судейскую коллегию сведения о заявленной соло-композици и фонограмме. В сведениях указываются вес участника, вес модели оружия и ее название, вес защитного снаряжения, если он превышает 3 кг, а также краткую характеристику соло-композиции (предусмотрены ли условные противники, их число, предполагаемую оценку в баллах по каждой из 10 шкал с расшифровкой?)

3.7. До своего выхода на площадку участник в обязательном порядке проходит допуск у судьи-инспектора.

3.8. Каждый участник обязан выходить на площадку не позднее, чем через 2 мин с момента объявления своего выступления. В случае невыхода в установленный срок ему засписывается нулевой счет.

3.9. Кждый участник имеет право на 30 секундную паузу в начале выступления для психологической концентрации. Право предоставляется один раз.

3.10. Каждый участник имеет право повторно начать свою композицию в случае ошибки. Право предоставляется один раз, в том случае если участник прервал исполнение композиции до истечения 2-х минутного лимита.

3.11. Распределение участников по категориям оружия производится до начала соревнований

3.12. Категория оружия, в которой заявлено наибольшее количество участников называется основной, прочие категории формируются при наличии в них о 3-х до 5-ти заявленных участников в зависимости от статуса соревнований. Участники соревнований, заявившие нестандартные категории оружия соревнуются при численном недоборе между собой в общем зачете.

3.13. Для выступления в соло-композиции не допускается использование дополнительных физических объектов и посторонних лиц с помощью которых демонстрируются технические либо художественные аспекты работы с оружием. Проверка рабочих показателей оружияч не является предметом данных соревнований.

3.14. В соло-композиции не допускается ряд оформительских спецэффектов, искажающих спортивную ценность выступления, либо повышающие опасность травматизма (световая и лазерная иллюминация, дымовая завеса, фотовспышки, стробоскопы, обращения к публике, декламация текста любого объема и содержания)

3.15. Поведение участника на площадке, истолкованое судейской коллегией как неподобающее спортсмену, может служить основой для дисквалификации.

3.16. Начало выступления отмечается главным судьей заранее оговоренным зувковым сигналом.

3.17. Не допускается выход на площадку в нетрезвом виде

3.18. Судьи засчитывают только те действия, техническое мастерство которых является для них очевидным.

3.19. Модели оружия могут быть изготовлены из металла с учетом сохранения технологии в направлении достижения прочности и упругости снаряда, не уступающих оригиналу. Все металлические грани спортивногшо снаряда должны иметь скругления не менее 2 мм. Исключения оговариваются заранее с привлечением распорядителя турнира к рассмотрению предложений комманд.

3.20. В случае поломки снаряжения или снаряда без возможности его немедленной замены, либо в случае травмы участника, при просьбе последнего выступление прерывается. За выступление выставляется тот счет, который спортсмен успел набрать до инцендента.

4. Судьи

4.1. Судейская коллегия состоит из главного судьи турнира, нечетного количества судей (от 3 до 5) определяющих бальную оценку выступления, судьи-инспектора, хронометриста, секретаря для работы с текущей документацией, техника по работе с аудиоаппаратурой. Итого, полный состав коллегии от 8 до 10 человек.

4.2. Главный судья, судья-протоколист и судья-инспектор назначаются распорядителем турнира и не подлежат замене до его конца.

4.3. Запрещается, исполняя обязанности распорядителя турнира, главного или иного судьи коллегии, принимать участие в данном соревновании в качестве участника. Исключением являются показательные выступления, не идущие в зачет данных соревнований.

4.4. Распорядитель турнира может сочетать полномочия любого члена судейской коллегии при невозможности последнего выполнять свои обязанности. При этом он сохраняет только 1 голос для каждого прецендента, соответственно статусу замещенного им лица.

4.5. Претензии к каждому конкретному решению судей может предъявлять только капитан комманды. Протест официально фиксируется в протоколе главного судьи, но на решение судейской коллегии влияния не оказывает; выставленная оценка при протесте не пересматривается.

4.6. Судейская коллегия имеет право привлекать видеооператора для уточнения своих оценок посредством просмотра осуществляемой за время выступления записи. Запись на видео не является основным для пересмотра оценки выступления.

4.7. Объективность судейской оценки не является абсолютной ввиду высокой сложности и вариативности выступлений по соло-композиции с оружием. Поэтому итоговая оценка является коллективным решением и подтверждается главным судьей.

5. Система судейства и принципы оценки

5.1. Оценка композиции производится из рассчета элементов, набравших по своей шкале максимальный балл. К этому количеству баллов индивидуальным решением каждого судьи добавляются очки за техническое мастерство, либо отнимаются при наличии ошибок.

5.2. Оценка каждым судьей заносится в личный протокол который сдается секретарю для подсчета общего среднего количества баллов по каждой шкале и в целом за выступление. Данные оценки заносятся в протокол главного судьи. Оцека в протоколе главного судьи является основанием для определения победителя и его квалификации.

5.3. В структуре выступления судьи определяют спортивную ценность основных компонентов и их сочетаний. Оценке подлежат технические, пластические и ритмические элементы, а также художественное оформление.

5.4. Простым элементом является односложное действие: удар, блок, уклонение, шаг, танцевальное па, определенная пластическая форма (прогиб, растяжка, мост)

5.5. Сочетанием простых элементов является серия ( в случае совмещения однотипных элементов), фигура (в случае логической последовательности или связи 2-3 разнородных элементов), каскад простой ( в случае объединения простых элементов, числом более 3-х в группу)

5.6. Сочетанием более сложных компонентов является фигурный каскад (составленный из последовательности фигур), простая дорожка (сочетание простых элементов исполняемых в однонаправленом движении), фигурная дорожка (сочетание фигур, исполняемых в однонаправленом движении, пример – акробатическая связка рондат-фляк-сальто)

5.7. Судейский протокол представляет собой таблицу, в которую судьи кроме номера участника, его даных для расчета баллов, вносят оценки по всем шкалам:

5.8. Судейская коллегия предоставляет одстаточную свободу каждому участнику в стратегии набора баллов. Индивидуальным решением участника может игнорировать набор баллов по той или иной шкале для достижения максимального результата по другой. Возможность заранее рассчитать свои способности в даной номинации исторического фехтования является отличительной чертой высококвалифицированного спортсмена.

5.9. Оценка сложности элемента в баллах производится согласно таблицам, приведеным ниже.

5.10. Атакующие действия оружием

5.11. Защитные действия оружием

5.12. Перемещения (тактический компонент)

5.13. Маневр оружием

5.14. Вспомогательные техники (рукопашные приемы), задействованные в соло-композиции

5.15. Оценка силовых качеств и выносливости участника

5.16. Пластичность и гибкость, показанные в композиции

5.17. Сложность композиции оценивается по таблице

5.18. Боевая хореография оценивается по таблице:

5.19. Художественное оформление оценивается по таблице:

5.20. Судьи имеют право снижать балл соло-композиции по любой шкале на то количество пунктов, содержание которых по данной шкале оценки не раскрыто выступающим.

5.21. Судьи имеют право повышать балл отдельной шкалы соло-композиции при сложном сочетании высокотехничных элементов.

5.22. Судьи имеют право оценивать отдельные элементы по нескольким шкалам, если в элементе сочетаются различные технические аспекты.

5.23. Применительно к данным правилам к партерной акробатике относятся: кувырок, откат, диагональный перекат, подъем разгибом, горизонтальный перекат. К стандартной акробатике относятся элементы с промежуточной опорой на руки: колесо, рондат, лет-кувырок (кульбит), фляк и их модификации. К сложной акробатике относятся: сальто вперед, назад, колесо вперед, назад, вбок без рук, сальто вбок, «прыжок сколопендры», «коза», «сверло» в один оборот с падением, арабское сальто, китайское падение. К акробатике высшей сложности относится сальто в два оборота, «сверло» один и два оборота с выходом в стойку, акробатический пируэт и их модификации.

6. САНКЦИИ

6.1. Предупреждения участникам выносятся за:

· Недостойное спортсмена поведение

· Спор с судьями

· Игнорирование команд судьи

· Действия, способные создать травмоопасную для зрителей ситуацию в следствии проявленной небрежности в работе с оружием

Наличие двух предупреждений является основанием для дисквалификации участника

6.2. Предупреждения командам выносятся за неуважительные высказывания или действия в адрес других команд, судей либо выступающего участника

6.3. Предупреждения выносятся также за за:

· Попытку отвлечения внимания выступающего, которая может привести к нарушению композиции либо травмоопасной ситуации

· Нарушение правил внутреннего распорядка учреждения, проводящего соревнования

6.4. Лимит командных предупреждений – по одному на каждого присутствующего члена команды. После превышения лимита команда дисквалифицируется до конца соревнований в полном составе.

Для того, чтобы приступить к разговору о методике исторического фехтования важно установить существующие тенденции развития этого явления и проследить связи с теми взглядами и теориями, под воздействием которых формируются современные направления ИФ. В данном обзорном очерке планируется провести краткий сравнительный анализ направлений ИФ европейской части России, а также региона Сибири и Дальнего Востока.

В России развитие исторического фехтования связано с двумя основными подходами, послужившими началом экспериментов в единоборствах с холодным оружием. Эти подходы можно назвать историко-реконструкторским (1) и игровым (2). Сейчас следует заметить, что оба подхода зачастую объединяются, совмещая достоинства и опыт каждого; но в тот период, когда первые военно-исторические клубы и клубы ролевых игр только появлялись, различия в целях и способах построения практики фехтования были достаточно велики. Процесс заимствования опыта стал происходить позднее: с 1992-1995 годов игры стали массовым и популярным явлением, профессиональная часть игроков стала постепенно переходить к более серьезному моделированию предметной сферы и пришла к идее исторической реконструкции. Первые рыцарские и некоторые другие исторические клубы, которые изначально не были связаны с ролевым движением и появились в период 1975-1993 годов, основывались на идеях материальной и событийной реконструкции. В их деятельность из среды ролевых игр стали проникать различные элементы имитационных игровых моделей и особенно образцы форм коллективного досуга. Таким образом, историческое фехтование, зародившееся в среде военно-исторических клубов, не избежало влияния некоторых идей, близких к игровому моделированию. Также можно вести речь и об обратном явлении — игровое фехтование, появившееся в ролевой среде стало видоизменяться с появлением в играх исторического моделирования. В некоторых клубах влияние на игровой бой оказали восточные системы единоборств, по образу которых стала видоизменяться техническая база и критерии мастерства, что тоже сблизило в ряде случаев игровое и историческое фехтование.

Одной из отправных точек развития исторического фехтования стала широко популяризируемая с начала 90-х годов попытка реконструкции национальных славянских традиций единоборств с оружием, созданная Беловым, основателем «славяно-горицкой борьбы». Несмотря на наличие более профессиональных реконструкторских объединений, имеющих значительный опыт построения практики ИФ (таких как клуб Уральского Университета М.Черниховского, клуб «Рыцарский Союз» Е.Щербакова), именно идея славянского боевого искусства начинает вызывать повсеместный интерес к фехтованию. В результате клубы Тулы, Москвы, Саратовской, Пензенской и других областей заимствуют элементы славяно-горицкой борьбы и ее терминологии, адаптируя заимствованное к нуждам исторического фехтования.

Параллельно с этим в среде ролевых игр складываются модели построения игровых имитационных поединков, простота и доступность участия в которых привлекают все большее количество сторонников в ряды игрового фехтования. Терминология игрового фехтования частично заимствуется из практики распространенных за рубежом настольных игр серии «Дэнжен», по аналогии с которыми постепенно в обиходе появляется разделение видов игрового оружия и доспехов по количеству «хитов» (условных единиц, обозначающих удар). Удары обозначаются легким касанием в «разрешенную» поражаемую зону, из которой исключены голова, шея, кисти рук, стопы. У движений почти отсутствует траектория удара, но мелкие травмы (особенно пальцев рук) распространены довольно широко.

С развитием ролевых игр противопоставление исторического фехтования игровому достигает определенного накала страстей. Важным отличительным моментом становится использование в ИФ «настоящих» доспехов и оружия, изготовленных из стали и железа, а также утверждение о проведении боев «в полный контакт». Демонстративность этого противопоставления должна обеспечивать ИФ более солидный и профессиональный вид, маскируя отсутствие четкой концепции исторического фехтования и сложившейся методики, ограниченность практического и творческого потенциала. В игровом фехтовании этого временного периода идеология также не приобретает влияния на процесс имитации фехтовальных действий, а снаряжение, в сравнении с ИФ совершенно не связано с функциональностью его реальных прототипов, и в ущерб прочности и историчности ориентируется на декоративность и символизм.

С появлением большого количества информации об исторической реконструкции (из зарубежной литературы, каталогов, материалов, публикуемых иностранными клубами в Интернет), в историческом фехтовании начинает усиливаться тенденция к реконструктивной точности, которая на сегодняшний день считается самым важным отличительным признаком ИФ. Большинство современных военно-исторических клубов качество фехтования склонны оценивать только в связи с «историчностью» костюмов, доспехов и оружия, что, безусловно, стимулирует процесс изучения материальной культуры средних веков.

Структуру исторического фехтования, практикуемого в разных военно-исторических клубах страны, нельзя считать полностью однородной. С некоторой уверенностью можно различать три основные формы ИФ и еще несколько мелких разновидностей. Основными формами принято считать «спортивное», «фестивальное» и «сценическое» ИФ. Из названий частично определяется направленность этих форм: для «спортивного» направления характерен весьма демократичный соревновательный процесс, «фестивальная» форма тяготеет к ужесточению требований по реконструкции и соответствию фестивальной тематике, «сценический» вариант направлен на усиление зрелищного эффекта ИФ и по своей специфике приближается к шоу-индустрии. Некоторые отдельные направления распространенные не столь широко, все же заслуживают упоминания. Направления, ориентированные на национальную специфику, или традиции : русский стиль, японское фехтование «кендо» и техники меча в «ниндзюцу», китайское фехтование стилей «у-шу» и т.п. Направления военных игр с оружием: «лодейня» и другие игры по версии В.Кондратьева, «полосы выживания», командные эстафеты. Направление экспериментальной реконструкции: разрубание предметов, частей защитного доспеха, тестирование силы, скорости и точности ударов, изучение физиологии бойца. Направление прикладного фехтования: поиск приемов боя, применимых в современных условиях, сходных с тематикой рукопашного боя и подготовки ведомственных военизированных подразделений и служб охраны. Одно из пропагандируемых направлений — так называемое «боевое» фехтование, о существовании которого стало многое известно благодаря деятельности В.Кондратьева.

Одним из экспериментальных видов исторического фехтования можно считать Красноярскую традицию бесконтактного боя, развивавшуюся в значительной изоляции от традиций ИФ военно-исторических клубов России. Она оказала небольшое влияние на подход к историческому фехтованию клубов Сибири и дальнего Востока в период с 1993 по 2002год. В данном высказывании не утверждается, что клубы, знакомые с этим стилем владения мечом, полностью разделяют мнение о правильности красноярского подхода к ИФ. Скорее наоборот — благодаря его наличию появляется возможность строить оппозиционные, либо частично сходные стили боя. К плеяде городов, знакомых с концепцией исторического фехтования «по-красноярски» можно отнести Томск, Новосибирск, Улан-Удэ, Абакан, Читу, Хабаровск, Владивосток, Южно-Сахалинск, а также города Красноярского края: Минусинск, Назарово, Шарыпово, Дивногорск, Зеленогорск, Железногорск, Канск, Сосновоборск и некоторые другие. Важными отличиями системы красноярского исторического фехтования стали отсутствие защитного снаряжения, регламентация («канонизирование») формы исполнения всех технических элементов, имитация предельной мощности ударов (своей для каждого класса движений) при их бесконтактном исполнении. При этом существенной деталью стало использование двуручного по управлению клинкового оружия, а также ориентация в системе подготовки на формальные упражнения. Первоначальный толчок к появлению данной разновидности ИФ дало сочетание ряда техник восточных единоборств с игровым фехтованием, начавшееся в период с 1989 по 1993г. Целью подобных манипуляций было достижение в работе с репликами европейских видов тяжелого холодного оружия степени контроля, не уступающей по качеству примерам из восточных единоборств. Развитие этой идеи прошло ряд этапов от эмпирического накопления фактов до их систематизации, отразилось в появлении специфичного снаряжения и оригинальной концепции соревновательной и учебной деятельности.

Интерес к фехтованию, проявляющийся в подходах военно-исторического и игрового направления в основном можно рассматривать как увлечение эмоциональным и образным содержанием соревновательной деятельности. Относительная свобода от жестких схем построения этой деятельности позволяет представлять всю область соревновательного фехтования как привлекательную для творческой самореализации и доступную для большинства. Сходство обоих подходов заключается в том, что развитие двигательных навыков (за редкими исключениями) не является основной целью любительского фехтования. Как игровое, так и историческое фехтование, по сложившимся традициям, могут быть свободно доступными на этапе наличия игрового оружия или историчного турнирного снаряжения, после чего процесс изучения двигательных навыков сразу же подменяется практикой соревнований, что считается тождественным. В случае спортивной, и даже просто физкультурной деятельности подобное построение обучения невозможно, так как главными целями является формирование культуры двигательных навыков и здоровый образ жизни. Было бы очень странным видеть опытного фигуриста, который лишь иногда находит равновесие на льду, или боксера, у которого не поставлен удар. Тем не менее существующая свобода в любительских подходах к фехтованию настолько велика, что является серьезным препятствием систематизации и классификации содержания фехтования. Необходимость изучения формализованных приемов не только не рассматривается, но даже во многих случаях отвергается в пользу спонтанных и интуитивных действий. Общепринятое мнение основывается на том, что непредсказуемость поединка не позволяет применять формализованные приемы и только «боевые» ситуации дают возможность культивировать «реальные» способы боя. Такое представление о фехтовальной подготовке — хороший повод иронизировать про необходимость включения уличной драки в программу Олимпийских игр, но никак не основание для построения спортивной системы. В ситуации отсутствия точно сформулированного содержания техники исторического фехтования всякие попытки стандартизации элементов специфической культуры движений могут рассматриваться как прямое покушение на свободу воли и творчества личности, ущемление прав на самовыражение, общение. Представители современного российского ИФ, также как и представители ролевого движения, испытывая сходные проблемы, тем не менее вряд ли смогут в ближайшем будущем отказаться от ориентации содержания фехтования на одиночных практиков-индивидуалов, что серьезным образом задерживает эволюцию направления в целом.

Попытки преодолеть ситуацию отсутствия единых требований к процессу подготовки спортсмена совершались представителями тульской, московской и зареченской школ исторического фехтования в виде составления методик. Желание подвести под форму соревнования содержание подготовки отражает в этих методиках подмену причины и следствия — отсутствие сложившейся культуры движения исторического фехтования напрямую влияет на качество построения соревнований. Соревнования должны создавать условия конкуренции в повышении культуры двигательных навыков, формализованных еще на этапе обучения. В практике же происходит наоборот — соревнования диктуют манеру фехтования совершенно невыразительную, бедную в отношении специфичных движений фехтовальной культуры, не имеющую в итоге ни боевого, ни эстетического, ни исторического смысла. Процесс накопления фактов в историческом фехтовании, которые давали бы представление о структуре и содержании направления, отражает большое количество первоначальных заблуждений, тенденциозность подбора сведений и отсутствие построения универсальной номенклатуры. По сути все первые руководства по историческому фехтованию, нескромно названные своими авторами как «методики» представляют собой аналогию средневековых Травников и Бестиариев, в которых утверждалось, что лягушки заводятся от грязи, а корень мандрагоры кричит при вырывании его из земли. До соответствия современным требованиям к построению методик упомянутым руководствам настолько же далеко, как философу Аристотелю до создателя бинарной номенклатуры в биологии К.Линнея, или автора теории эволюции Ч.Дарвина. При этом, конечно, нельзя отрицать того, что именно эмпирическое сопоставление фактов в итоге приводит к построению общей теории, и сбор таких фактов вещь очень важная, хотя и не самодостаточная. Работа по составлению методики с точки зрения теории физической культуры заключается не в изобретении стилизованных под русский фольклор названий приемов боя, а в нахождении родственных связей между приемами и техниками с целью правильной организации учебного процесса.

Выявить заблуждения, характерные для теорий исторического фехтования можно путем анализа целей и задач. Важнейшая из возможных задач — это исследование и реконструкция двигательных навыков системы фехтовальных действий инерционным оружием. В основе данной системы должен находится тактический принцип, неизменный для всех ситуаций боя с защитным снаряжением, или без него; с любым типом тяжелого оружия; при наличии , либо отсутствии щита, а также с применением дополнительного вида оружия и в ряде иных возможных ситуаций. В предполагаемом принципе историческое правдоподобие приемов и их прикладное (боевое) значение составляют цельное понятие, определяющее суть исторического фехтования. Подобным принципом является утверждение о значительно большей ценности предотвращения угрозы атаки в свой адрес по сравнению с возможным поражением противника. Без понимания этого принципа невозможно строить полноценную модель поединка и его составляющих — техник, приемов и отдельных фехтовальных действий. Если допустить предположение о возможности пренебречь безопасностью в расчете на создание угрожающей ситуации противнику, то такая схема боя будет совершенно оторвана от реальности, поскольку в ее основе окажется безответственное отношение атакующего бойца к своей жизни, здоровью и возможностям вести бой, а это дискредитирует саму идею фехтования. Старания многих современных практикующих теоретиков от фехтования перекроить принципы тактической правоты в согласии со своим невысоким уровнем подготовки приводят к запрету на исполнение многих эффективных техник по причине их сложности, преувеличению важности элементов и приемов примитивного построения, чрезмерному увлечению спонтанными и интуитивными телодвижениями, не опирающимися на фундаментальный период академичной учебной подготовки.

Отсутствие знаний о техническом воплощении принципа гарантии безопасности в виде конкретных техник, приемов и действий приводит к появлению сумбурных и уродливых форм спортивных состязаний, в результате чего искажаются цели и ценности исторического фехтования. Примером подобных состязаний можно считать широко культивируемые «бои без развода», характерные для поединков в номинации «щит-меч». По логике подобных состязаний становится менее выгодно защищать себя в ситуациях размена очков, поскольку нанесение удара приносит очки, а выполнение защиты — нет. Благодаря этому возникают тактические ходы, совершенно абсурдные с точки зрения правдоподобности: «ты мне ударил по ноге, зато я потом ударил тебя по голове» или «пока ты меня ударил в голову один раз, я тебя успел ударить в голову два раза». Попытки оправдать такое нелепое построение модели боя наличием историчных доспехов и невозможностью пробить их одним ударом выглядят настолько же смешно, насколько и жалко. Что же тогда бой, если это не выполнение отдельных поражающих цель, либо не поражающих ее ударов? Зачем вообще его вести, если заранее признается, что у отдельного удара нет качеств, способных противопоставить этот удар защитному снаряжению? В данном случае можно говорить только о недостатке практических навыков и конструкционном несоответствии оружия задаче оказывать противодействие доспеху. Допустить мысль о невозможности пробить рубящим ударом «историчного» 800-граммого каролингского меча 15- килограммовую кольчугу со стеганым подкольчужником способен и человек, не увлекающийся фехтованием. Раз это очевидно, то строить модель боя, исходя из ложно понятой «историчности», так же неверно, как и пробовать моделировать бой на двуручных мечах с помощью складных ножей.

Желание отразить в модели исторического боя все привлекательные моменты неизбежно приводит к хаосу и путанице. В итоге важные цели и задачи трудно отличить от второстепенных: бой должен совмещать возможность «подраться в полный контакт», продемонстрировать «историчность костюма и доспеха», «почувствовать себя настоящим мужчиной (русичем/викингом/тевтонцем)» и т.д. Не удивительно, что сама по себе культура фехтовальных движений уходит рядом с образностью и эмоциональностью драматических переживаний бойца куда-то на второй план. При этом трудно отрицать, что многие теоретизирующие практики ИФ действуют из благих побуждений, конструируя нежизнеспособные и отвлеченные от реальности модели.

Игра в исторический бой с целью досуга заставляет халатно относиться к созданию системы обучения, без серьезного развития которой не происходит эволюции исторического фехтования в целом. При подобном дилетантском походе цель изучения и усовершенствования содержания техники исторического фехтования ставится в зависимость не от практических принципов тактики боя, а от уже готовых правил соревнований, несовершенно и избирательно отражающих эти принципы.

Одним из основополагающих ходов теоретического построения модели является разделение главных и второстепенных параметров. В моделировании фехтовальных действий и приемов средневекового боя исходной ситуацией будет обучение бою без доспехов, в котором закладывается основная форма всех фехтовальных действий и представление о тактической правоте. Стремление повысить свою эффективность в бою за счет доспеха будет видоизменять уже имеющуюся фехтовальную подготовку, рассчитанную на умение вести схватку без защитных средств. Адаптация навыков к сражению с защищенным противником должна предусматривать то, что сходной формой атакующего действия поражается как одоспешенный, так и бездоспешный боец, причем с появлением доспеха удар должен увеличивать, а не уменьшать свои сложность и качество

В практике современного российского ИФ мы сейчас можем наблюдать диаметрально противоположную ситуацию: бой без защитного снаряжения вообще не относится к историческому фехтованию! Дело в том, что при отсутствии защитного снаряжения возможность фехтовать в свободном спарринге подразумевает наличие навыков точного контроля оружия и бесконтактной фиксации ударов. Для представителей ИФ, считающих себя спортсменами, данные навыки являются более сложными, чем стандартные двигательные схемы достаточные для железных турниров, в правилах которых не определяется никаких требований по контролю ударов! Возможность высокой степени контроля действий оружием является одной из наиболее привлекательных черт фехтования. Тем более странно отсутствие при построении модели средневекового поединка той его формы, в которой усваиваются все важнейшие детали процесса управления оружием — а именно поединка без доспехов на железном оружии. Подобной формой спарринга нельзя заниматься, не анализируя все положения оружия в бою с точки зрения контроля. Бесконтактная имитация ударов заставляет формировать жесткую пространственную модель каждого действия, поскольку они оцениваются только визуально. Каждое движение строится с учетом общего принципа для движений данного класса и техники, с определением функциональности и допустимых пределов вариативности. В условиях такого построения модели боя ее жизнеспособность определяется логикой построения модели каждого отдельного действия. Фехтование как процесс становиться игрой в сопоставление имитации (модели) одного действия (приема) другому. И если подобная система изначально не предусматривает фиксированного значения модели и формы каждого из применяемых действий, то вполне уверенно можно утверждать, что функциональное содержание процесса отсутствует.

Близкая по своим проблемам ситуация существует и в системе ролевых игр: точного определения содержания ролевой игры или взаимной ценности ее компонентов не существует, поэтому вместо выделения стандартных модельных ситуаций (уравнивающих всех игроков) в играх распространена практика «перетряхивания сюжетов» в направлении от «скучного к неизвестному». Фехтование, как система, не может позволить себе такой идеологии построения, даже если оно является историческим. Правдоподобие и жизненность фехтовальной практики можно проверять только построением различных моделей поединка, постепенно усложняющихся и логично развивающихся одна из другой. Распространенный способ спекуляции на идее боев в «полный контакт», как единственном варианте реалистичной проверки, основан на замалчивании целого ряда фактов, полностью опровергающих саму возможность что-либо проверить таким образом. Отсутствие экспериментально полученных знаний о поражающей способности боевого оружия в боевой ситуации и желание поскорее выяснить «кого мы назовем победителем», заставляет создавать наиболее примитивные условия проверки мастерства бойцов. Стремление предельно усиливать степень контакта стало проявляться сейчас даже в игровом фехтовании, а поскольку оружие игрового боя чуть менее травматично, чем железное, то можно говорить, что бои тоже идут в полный контакт. Анекдот, персонажем которого является еж, «сильный, но легкий» можно считать прекрасной иллюстрацией к теме «полного контакта». Функциональная неспособность техники фехтования, предназначенной для поединка с бездоспешным бойцом противодействовать противнику в тяжелом доспехе, заметна и очевидна своим историческим несоответствием, а также игнорированием принципов механики. Фехтовальные действия, структурно не предназначенные для поражения доспеха, даже при жестком контактном исполнении не способны моделировать (имитировать ) полноценную картину основного содержания исторического фехтования. Подобное заблуждение связано с отсутствием логичной модели фехтования против доспехов. В спорте данная проблема моделирования наоборот, решена очень удачно. В классическом фехтовании, армейском рукопашном бое, боксе четко определено функциональное значение защитного снаряжения — подразумевается, что его нет, а удары выполняются в виде, соответствующем бою с незащищенным противником. Для кендо характерна другая ситуация — моделирование наличия доспеха жестко связано с техникой исполнения ударов (они имеют визуальные параметры ударов, предназначенных для пробивания доспеха ).

Продолжая сопоставлять приоритетные цели и задачи занятий ИФ нельзя не вспомнить, что развитие ловкости и координации движений не менее важно, чем исследование и реконструкция характерных навыков фехтовального поединка. При построении моделей всех физиологически доступных действий встает вопрос об их гармоничном равноценном применении. Допустим, что логика каждого движения (удара, блока, уклонения) найдена и соответствует общему принципу (гарантирует тактическую правоту при отсутствии ошибок исполнения), тогда при равном знании всех этих элементов преимущество будет получать тот фехтовальщик, который обладает большей свободой в сочетании действий как внутри одного класса, так и между их разными классами. Сам напрашивается вывод об исключительной важности гармоничных переходов между схожими и различными по классу действиями, для чего обязательным условием становится:

идентичное по качеству исполнение всех сходных элементов каждой используемой техники,

выполнение экономичных скоростных переходов между родственными элементами (например: режущие удары, уклонения без разрыва дистанции, прямые статичные блоки и т.д.),

выполнение экономичных скоростных переходов между разными по функциям элементами (от удара к блоку, от блока к уклонению, от уклонения к удару и т.д.).

Построенная цепочка может перестать работать уже в первом пункте, когда одно или несколько из родственных действий одной техники либо неизвестны, либо выполняются с грубыми нарушениями формы и содержания, не позволяя построить качественные переходы между этими действиями. В данном случае при регулировании и настройке модели нужно формулировать общий принцип для одной техники, позволяющий находить еще неизвестные элементы общей группы, сравнивать общность их функциональных возможностей, а также исключать из группы родственных элементов те, которые по основным параметрам имеют существенные отличия. При выделении родственных и индивидуальных черт для каждого элемента внутри одной техники появляется возможность найти оптимальные переходы без нарушений формы и содержания используемых элементов. В качестве примера следует привести ситуацию с взаимосвязанными и наиболее распространенными техниками рубящего удара и прямого блока. Необходимость скоростного перехода между блоками находится в прямой зависимости от качества скоростного перехода между ударами. И если скорость сочетания ударов в верхней полусфере (голова, шея, руки, корпус) выше, чем в нижней (бедра, голени, стопы), то это автоматически ведет к развитию неполноценной структуры переходов между прямыми блоками при защите ног. В случае когда удары по ногам не имеют четкой формы и совершаются со значительными ошибками, это ведет к отсутствию навыков правильного исполнения защит от этих ударов. Универсальной проверкой качества сочетаемых элементов и перехода между ними выступает возможность приведения их в циклическую замкнутую последовательность, в которой элементы должны поочередно переходить друг в друга без потери времени, формы, содержания и энергии.

Самая тонкая деталировка моделей отдельных фехтовальных действий осуществляется благодаря постановке условий ситуации сравнения. Необходимость детализации мелких элементов оправдана, когда этого требуют условия и специфика соревнований, либо учебного контроля. В условиях соревнований по бесконтактному фехтованию визуальная форма действия определяет его качество, и наличие искажений этой формы ведет к проигрышу. Под бесконтактным поединком прежде всего подразумевается бой без защитного снаряжения, в ходе которого действие на оружие происходит контактно и со значительным усилием, но чисто пропущенные удары не доводятся до тела т.к. отмечаются не касанием, а длиной траектории, скоростью движения оружия и положением тела бойца в момент удара. При соревновании в технике выполнения отдельных действий точная детализация всех особенностей выполнения еще более важна, т.к. от этого зависят временные нормативы (количественная оценка) и пространственные характеристики (качественная оценка). В ситуации соответствия моделям двигательных схем ловкость и координация движений будут приобретать ту специфику, которая диктуется согласно заданному в модели двигательной схемы количеству степеней свободы, то есть числу сочетаний элементов фехтовальных техник. Таким образом, повышение навыков владения большим числом техник и будет основным средством развития координации и ловкости. Подобная задача только на 10% решается практикой свободного боя, но зато на 90% — практикой формальных упражнений.

Выдвигаемое предположение создает иную картину учебной подготовки и соревновательной практики. Соревновательная практика может восприниматься только как средство духовного роста, подчинения своей воле навыков и умений в ситуации бескомпромиссного соперничества, воспитанию решительности и самообладания. Она также имеет значение популяризации и пропаганды направления, но учебный потенциал ее ограничивается исключительно влиянием на мотивацию занимающегося ИФ. Соревнования в спорте всегда являются в первую очередь отражением и проявлением учебного процесса, и демонстрируют ценность совершенствования качеств личности путем длительного планомерного развития способностей человека. Потенциал развития человека огромен, и эволюция, а не деградация умений и опыта — вот цель появления исторического фехтования. Эту цель можно реализовать только создавая различные способы и методы фехтовальной практики, проводя широкую программу исследований, подтверждаемых экспериментальным путем. Только при достаточном разнообразии систем соревнования и появлении развивающих учебных фехтовальных игр можно совершенствовать содержание ИФ. Теория фехтовальных игр, основанных на соревновании в изолированных навыках работы с оружием, создает дополнительное экспериментальное пространство, необходимое для исследований уже накопленных фактов и появления еще неизвестных, но способных оказать влияние на построение общей классификации.

Появление в российском ИФ псевдометодик, пропагандирующих погоню за сиюминутными результатами, явным образом показывает недостаточность проделанной теоретической работы по обобщению и анализу существующего опыта. Как в печати, так и в Интернете отсутствуют данные по физиологии, механике, проблематике исторического фехтования. Практически нигде не рассматриваются вопросы систематики и классификации специфического содержания ИФ, нет попыток стандартизации технического арсенала ИФ, а также его снаряжения и вооружения, что в первую очередь важно при создании спортивной дисциплины. Практически нет информации по работе с детьми и подростками, по взаимодействию со структурами государственной власти, по мониторингу общественного мнения. Все это позволяет судить о незавершенности процесса становления ИФ и доступности его для самых различных влияний и изменений. Нестабильное положение данного направления молодежной культуры в обществе и государстве указывает на то, что окончательную (общепризнанную) форму историческое фехтование приобретет еще не скоро. Весьма полезным представляется продолжить конструирование в течение данного периода множества творческих исследовательских вариантов ИФ, которые способны будут повлиять на идеологическую и организационную концепцию всего направления в целом.

В настоящий момент автор статьи находит наиболее целесообразным вариантом дальнейшего существования ИФ разделение его на специализированные виды деятельности. Наличие у рассматриваемого явления большого количества социально-значимых аспектов должно вести к повышению уровня специализации каждого из них. Культурно-эстетический, историко-патриотический, научно-исследовательский, морально-нравственный, спортивно-оздоровительный, ремесленно-творческий и многие другие аспекты деятельности исторического фехтования могут быть широко восприняты в современном обществе. Правильная расстановка акцентов с точки зрения воспитания, образования, досуга и профессиональной деятельности позволит принять участие в историческом движении значительно большему кругу людей. Если рассматривать фехтование как область физической культуры, то без возможности распространения на разные возрастные группы трудно говорить о спортивном и оздоровительном эффекте. Существующий вариант ИФ нуждается в адаптации для детей в возрасте от 6 лет, молодежи с невысокой физической подготовкой, девушек, а также людей с ослабленным здоровьем. Перенос акцента с силовой физической подготовки на координацию движений и пространственное мышление позволяет проводить занятия по ИФ в учреждениях дополнительного образования и в общеобразовательных школах. Специализация в полностью реконструктивном фехтовании доступна далеко не для всех желающих, поэтому данный вариант наиболее логично считать высокопрофессиональным уровнем, который мог бы стать завершающим этапом индивидуальной подготовки в занятиях историческими единоборствами.

В качестве начального, массового этапа ознакомления с ИФ подходит период развития навыков координации и ловкости в формальных упражнениях с оружием. Промежуточные этапы могли бы содержать специальные спортивно-художественные соревнования в стандартных условиях, после чего становится доступным переход в профессиональную категорию реконструкции средневекового фехтования. При этом подобное разделение могло бы соответствовать возрастным особенностям занимающихся: гимнастика с оружием — дети и подростки (8-15 лет), соревнования по технике художественного исполнения (соло-композиция, показательный бой, бой-импровизация) — юниоры (16-20 лет), реконструкция исторического реализма средневековых турниров — молодежь (от 21) и взрослые. При подобном подходе учебная программа исторического фехтования нуждается в максимальном соответствии современной теории и методике физической культуры, что требует длительного периода исследовательской и экспериментальной работы, а также объединения и координации усилий всех участников практической и теоретической деятельности.

Булавкин А. В.
2002 год

Большинство исследователей русской истории единогласно сходятся в общем мнении о существовании на Руси национальной культуры боевых единоборств, имеющей свои отличительные особенности. Русь на заре становления и укрепления государственности обладала значительными успехами в области вооружения, обучения профессиональных воинов, мобилизации боеспособного ополчения, применения разведки, строительства крепостей. О военных достижениях древней Руси мы можем судить, оценивая способность государства постоянно выдерживать натиск беспокойных и весьма недружелюбных соседей, которыми являлись как жители ближайших степей (хазары, печенеги, половцы), так и гости из Азии: монголы и татары. Практически одновременно с татаро-монгольским нашествием вспыхивают первые для России конфликты с представляющим западную Европу шведским и немецким рыцарством, из которых русское воинство выходит с честью. В последующих столетиях в столкновениях с османскими турками, крымскими и сибирскими татарами, шведами, поляками и французами Россия неоднократно доказывает свой авторитет на полях сражений.

На чем же основывалось столь высокая боеспособность русских воинов в далекое от пасторальной идиллии время средних веков? Не здесь ли нам стоит искать примеры зарождения русской культуры единоборств и основания возникновения рукопашного боя? Материалами для современных исследователей, изучающих прошлое, служат старинные летописи и устный фольклор, былины, археологические находки предметов вооружения древних славян, элементы росписи храмов, каменные стелы, сохранившие лики суровых славянских богов. Накапливая и систематизируя разрозненную информацию, ученые строят ясную и непротиворечивую картину развития и формирования на Руси воинской культуры.

Основываясь на мифологии и религии древних славян можно заключить о том, что профессия воина носила сакральный и мистический характер. Воины выступают в летописях как внуки Сварога, дети Перуна, то есть несут в себе черты священной избранности. Воинские атрибуты — оружие и снаряжение, являются обязательной частью религиозных обрядов древних славян, а танец с оружием, изображающий боевые приемы, имеет культовый характер и передается как тайное знание из поколения в поколение, сохраняя преемственность воинских традиций. Необходимо ясно понимать, что бой с оружием имел огромный приоритет по отношению к невооруженному единоборству в течении очень длительного периода славянской культуры, и безоружный бой развивался на заре своего появления больше как угодная богу Роду обрядовая игра, проходящая без пролития родственной крови. В связи с распространенным у славян поклонением Солнцу, солнечная символика нашла свое отражение и в формировании боевых приемов, большинство из которых строилось на круговом вращении, раскручивании тяжелого оружия, размахе с широкой амплитудой, более соответствующему экономичному управлению оружия, имеющего значительную инерцию. В связи с общей для боевых движений «солнечной» вращательно-круговой динамикой, приобретают обрядовый, мистический характер сложные двигательные формы считающиеся сегодня элементами, относящимися к акробатике. Возможности существования института подготовки особых «магических» воинов, играющих в судьбе своих соплеменников роль символа божественного покровительства и воплощения священной силы рода, многие поклонники Русских боевых искусств придают существенное значение. Данная идея перекликается с фактами существования воинов-шаманов индейских племен, мистическими бойцами — фениями в кельтской истории. Уместно вспомнить в этом случае и описание магической воинской подготовки мифологического древнеирландского героя Кухулина, обученного женщиной-ведьмой. Тот владел исключительно «геройскими» приемами боя, которые были недоступны прочим воинам, но судя по характеристике, прочим «героям» они все же были знакомы. Это известные в среде реконструкторов «прыжок лосося», «стойка на острие копья», «прием геройского крика» и многие другие, также перечисленные в древнеирландском эпосе. Было бы логичным предположить, что существовал также и образец некого демонстративного поведения, с использованием узнаваемых приемов движения, изобличающий для простых воинов «сверхчеловеческие» и «магические» боевые умения отдельных представителей военной элиты. Отчасти подтверждает подобные предположения информация, приведенная Мишеневым в его монографии об истории фехтования: по свидетельствам римских хронистов, описывающих обычаи варваров, молодежь, соревнующаяся между собой в ловкости и боевой подготовке, во время обрядов демонстрирует прыжки и перевороты (через себя) на площадке со специально установленными для празднеств обнаженными копьями и мечами, поставленными острием вверх. Феноменальная прыгучесть и ловкость воинов проявляется в сложных и специфичных приемах того времени: бойцы могут перепрыгивать обоими ногами через острый меч, держа его в обоих руках, запрыгивают на умбон щита и используя его в качестве промежуточной опоры перескакивают через голову противника, поражая того во время прыжка ударом сзади. Даже и в более позднее время о прыгучести бойцов есть упоминания в скандинавских сагах: один из викингов в схватке избегает удара копьем благодаря своевременному прыжку и еще не приземлившись, ломает это копье ударом ноги. Стоит отметить еще и тот факт, что воины-славяне знакомы с умением вызывать у себя состояние особой психофизиологической активности, отождествляя себя с каким-либо животным (волком, медведем). В этом состоянии боец не чувствует боли, способен мгновенно уклониться от летящего в него оружия, находясь в боевом трансе, становится неуязвимым для врага. Многие могут вспомнить замечательную русскую сказку, главным героем которой является Вольга-богатырь. В ходе повествования богатырь подпрыгивает вверх и троекратно перевернувшись через себя, оборачивается серым волком. Появление такого момента в сказке не случайно, — а скорее всего связано с характерными воинскими традициями — изначально в русской культуре сказка является довольно точным изложением событий, также как и скандинавская сага, подробно повествуя о жизни реальных прототипов.

Искусство владения холодным оружием следует рассматривать как биомеханическую основу появления рукопашного боя. Излюбленным оружием русского воина был тяжелый прямой рубящий меч, топор, булава. Данное оружие предназначалось для противодействия весьма распространенному тяжелому защитному снаряжению, которое проминалось, либо пробивалось только инерционным оружием. Амплитудные движения оружием диктовали наличие умения искусно маневрировать в бою, уклоняться от ударов, подныривать под удар или перепрыгивать через него. Подобным искусством владели не все воины, а как правило, только старшая княжеская дружина, бойцы из которой одинаково уверено бились и в строю щитов и выходя в одиночку. С точки зрения тактики очень выгодным было построение воинов в строй, в цепь. Прикрытые щитами бойцы, нанося удары тяжелым одноручным мечом сверху теснили врага, пока противник не ломал строя и не обращался в бегство. Именно исходя из практики строевого боя на Руси получили распространение конические шлемы, удобные для отражения рубящего удара сверху, но непрактичные для защиты от горизонтального удара в голову.

Система тяжелого вооружения и защитного снаряжения, имевшая традиционные русские корни со временем претерпела значительные изменения. Будучи широко распространенным в средневековой Руси (меч упоминается в летописях в 2 раза чаще чем сабля) такой комплекс вооружения был предназначен для пешего боя. С увеличением роли конницы в военных конфликтах с представителями кочевых культур для конного боя начинает повсеместно применяться более маневренное оружие, поражающее противника за счет секущего эффекта — сабля. Несмотря на то, что сабля не предназначена для целей тяжеловооруженной борьбы и уступает по мощности удара мечу, ее значение в изменении воинских традиций по восточному образу было велико. Вновь приобретает значение легкий, маневренный воин, легко пользующийся любым типом оружия от кистеня до лука со стрелами, способный поражать цель на скаку. В противоборстве двух основных тенденций развития и формировался тип русского воина, устойчивого против силы, быстрого против ловкости, универсала во владении всеми видами оружия, ставящего в тупик и западного рыцаря и восточного конника. Универсальность русского бойца проявлялась и в том, что в безоружной схватке ему нередко удавалось достигать значительного перевеса, — «удавить врага голыми руками» о чем рассказывает одна из летописей, повествующая о подвиге русского воина Яна Усмаря. Другим известным историческим фактом является победа князя Мстислава Владимировича, брата Ярослава Мудрого над касожским ханом Редедей. Мстислав в ходе поединка провел успешный бросок, ударив противника оземь, и взяв нож «зарезал Редедю пред полками касожскими», то есть на виду у всего неприятельского войска. Тем не менее наибольшее развитие получило использование в рукопашной схватке навыков фехтования тяжелым холодным оружием. В исторической и художественной литературе неоднократно описывается подвиг русского воеводы Евпатия Коловрата, который выйдя с отрядом около 300 человек в поле против нескольких тысяч монгольского войска, рубился столь успешно, что опасаясь дальнейшего боя с ним, монголы были вынуждены расстрелять его из осадных камнеметов.

Большинство исследователей связывает русскую традицию кулачного боя и борьбы именно с периодом тяжелого защитного снаряжения и оружия. Особенно уместны в этот период были навыки борьбы, позволяющие захватить противника, вывести его из равновесия, свалить на землю. Более редки были удары, так как пробить кулаком доспех и стеганый подкольчужник, рассчитанный на смягчение ударов меча и копья, мог далеко не каждый хорошо обученный дружинник. В связи с этим удары кулаком были малоприменимы, и современная форма кулачного удара, характерная для бокса, стала распространяться ближе к концу XVI века. Наиболее известны были удары толкающего, сваливающего типа, которыми противника пытались сбить на землю. В летописях упоминаются удары в полруки, которые наносились предплечьем и позволяли на реверсе корпуса по принципу короткого рычага рывковым ударом в шею и верхнюю часть груди свалить тяжеловооруженного бойца. Подобный технический элемент разработан в айкидо и многих других восточных единоборствах. Другие удары наносились нижней и внутренней частью кулака, открытой ладонью. Появление таких характерных названий как «оплеуха» и «затрещина» связано с использованием неклассической формы кулака с оставленным сверху большим пальцем, складыванием ладони в горсть, «лодочкой» и.д. Проведение кулачных боев, как правило, было характерно для простого сословия, и становилось всенародным развлечением на обрядовых и религиозных праздниках. Бойцы в таком случае чаще сходились в построение, имитирующее шеренгу щитоносцев, прикрывая плечо друг друга и выставив вперед правую руку. Такой вариант боя был подчеркнуто асимметричным, как у вооруженного бойца, одна рука выполняла функции щита, другая (правая), становилась мощным оружием. В таких условиях, регулярно практикуя бой «стенка на стенку», русские воины не теряли навыков коллективной схватки, необходимых в реальном вооруженном взаимодействии с противником. Обоеручный бой встречается у небольшого числа профессиональных одиночных бойцов, бьющихся по найму или «об заклад». Для боев стенка на стенку в России периода средних веков часто используются ножи, палки, посохи, кистени и разнообразные заначки в рукавицах. Использование подручных средств не считается неспортивным, хотя нередки увечья и смертельные случаи. В целом рукопашный бой средних веков более ориентируется на символическое противостояние вооруженному противнику и в его постоянном приоритете имеется идея об использовании в схватке любого подручного средства. Вероятно, как раз в связи с необходимостью в потешных сражениях имитировать вооруженное столкновение, получили распространение специальные дубинки и шесты для кулачного боя, известные по исследованиям культуры древнего Новгорода. Скорее всего, без подобного «игрового» снаряжения в потешные бои выходили именно профессиональные дружинники, а прочие были вынуждены уравниваться с ними в игровых боях за счет подручных приспособлений. Такая идея сразу приводит нас к мнению о достаточно четкой регламентации средневековых потешных боев и наличии в них социально обусловленных ограничений. Таким образом, жители любого поселения находятся не только в постоянной мобилизационной готовности, но и представляют из себя обученное коллективной тактике боеспособное ополчение. Различные же направления борьбы, известные сейчас как «борьба в крест», «на поясах», «в схватку» и т.д. являются образцами изолированных групп индивидуальных соревновательных силовых упражнений, подобных современному армрестлингу.

С эпохой появления огнестрельного оружия и регулярной армии западного образца в России начинается период формирования официальных армейских приемов фехтования клинковым оружием и фланкировки (управления копьем, пикой, штыком). Приемы боя систематизируются и входят в боевые уставы Русских войск. Знаменитые русские полководцы Румянцев, Суворов становятся не только крупнейшими военными тактиками своего времени, но серьезными разработчиками методик обучения владению оружием рукопашной схватки. В результате русский штыковой бой не уступает лучшей в то время шведской армии, иррегулярная казачья конница наводит панику на отборные польские и французские части, регулярная тяжелая конница Российской армии способна конкурировать с немецкими рейтарами. Особенности развития рукопашного боя этого периода связаны с достаточно невысоким качеством огнестрельного оружия и большим процентом схваток на близкой дистанции, удобной для последующего поражения противника в конном бою пикой или саблей, в пешем — штыком и шпагой. Рукопашный бой того времени без применения оружия не имеет в военной службе применения и не зафиксирован в архивных документах. Армия России Петровских времен доказала штыком и саблей свой приоритет на полях сражений. В рукопашном бою без оружия авторитет России все еще не был высоким. Основы английского бокса начинают появляется вместе с заезжими профессионалами из Европы, вызывая снисходительный интерес в Российской военной общественности. В то время никто еще не готов признать, что начинающая складываться техника бокса будет иметь впоследствии преимущество над грубой силой. В различных источниках встречаются описания боя, проведенного по указу Петра I, между английским боксером и не обученным боксу, но исключительно рослым и сильным петровским гренадером (по другой версии — матросом). Авторами этих сообщений считается, что в подобных схватках русская сила духа и природное здоровье получают преимущество над заморскими хитроумными приемами, но подобный взгляд целесообразен лишь с патриотической точки зрения. В действительности, в терминологии кулачного боя удар кулака, сформированного по правилам бокса и наносящийся передней (фронтальной) частью, начинает называться «ударом на англицкий манер». И впоследствии, до самого появления советского бокса, в национальной традиции стеночного кулачного боя не оказывается бойцов, способных на равных условиях конкурировать с представителями европейской боксерской школы.

Период заимствования технических элементов из различных видов борьбы тюркоязычных народов, а также проникновения восточных единоборств (джиу-джитсу) в конце 19, начале 20 века позволяют судить об утрате традиций русских единоборств, потерявших к этому моменту свое идеологическое и функциональное значение. Уникальность русской традиции единоборств видится прежде всего в том, что это феномен духовной жизни русского народа, связанный с национальным самоосознанием и общественными нравственными ценностями. Именно поэтому трудно рассуждать о философии или технике русского боя, сходстве либо различии с иными системами единоборств. Духовное наполнение боя, его праведность всегда стояли неизмеримо выше конкретных форм действий, приемов или методов сражения, и эта черта до сих пор ярко отражается в характере русского бойца. Идеи жертвенности, стоического терпения в противоборстве злу, готовности идти на отчаянный риск с бесшабашной удалью неизменно сопутствуют облику русского воина. С приходом христианства языческие традиции русского воинства словно усиливаются новой духовной глубиной, на многие века вперед сохраняя древнюю заповедь о том, что сила заключена в вере и в правде. Именно потому нет серьезного боя там, где нет нарушения правды и справедливости. Только за святые цели можно сражаться и погибнуть, идя в бой лишь силой духа и воли. Все виды боя обрядового, игрового характера в соответствии с русскими воинскими традициями были средством пробуждения и укрепления духа. Можно сделать вывод о том, что в этом и состоит главная ценность идеи русского рукопашного боя, а попытки упорного поиска современными адептами русского стиля некой тайной системы приемов — всего лишь нежелание принять идею воспитания нравственности и доброй воли как главного стержня русской традиции единоборств.

Клуб «Камелот»
г. Красноярск

1. Введение: история развития исторического фехтования
Историческое фехтование в том виде, в котором оно существует у нас в клубе, создавалось практически на пустом месте. Дело в том, что различные фильмы, книги, спектакли и прочее не создают ясной и четкой картины построения поединка на тяжелом оружии. Из них совершенно не становится ясно, как нужно двигаться с оружием, и даже если и появляется где-либо эпизодическое описание или демонстрация того или иного приема, то правильно разучить его все равно остается достаточно сложно.

Данное направление в клубе появилось в результате длительной работы по систематизации приемов, демонстрируемых в художественных фильмах, анализа работ постановщиков боевых сцен.

Анализ и систематизация позволяет определить основные группы действий, посмотреть, как их надо выполнять, чтобы они были контролируемы, эстетичны и имели какой-то практический смысл.

Таким образом постепенно сформировалась сначала система приемов, а затем, по мере совершенствования тренировочного и соревновательного процесса стали появляться и совершенствоваться нормативы, формы контроля, условия выполнения и т. д.

Данная модель, к сожалению, не характерна для остальной России. В целом существуют два пути формирования содержания исторического фехтования.

Первый подход — ролевой, второй же — собственно исторический, который представлен сейчас в военно-исторических клубах.

Военно-исторический клуб — это, по сути, объединение людей, связанных общими интересами преимущественно в области исторической материальной реконстукции. Т. е. люди в них увлечены воссозданием облика (одежды, утвари, вооружения) людей различных эпох и тратят на это занятие практически все свое свободное время. Такой подход позволяет углубиться во внешнюю атрибутику явления (люди уже ощущают себя рыцарями, одев доспехи и взяв в руки меч). В этом случае насколько они серьезно углубляются в область реконструкции материальной, настолько же схематичен, упрощен подход к реконструкции фехтования. Проще говоря, достаточно как-то изобразить, что ты дерешься, чтобы принять это за фехтование. Это особенности исторического подхода.

В ролевом подходе для того, чтобы всех людей массово можно было погрузить в атмосферу средневекового сражения, необходимо было фехтование как процесс максимально упростить для того, чтобы любой человек, никогда до того никаким фехтованием не занимавшийся, мог взять в руки предмет, условно имитирующий меч, и какими-то условными, очень простыми действиями показать своему противнику, что он его поражает. Необходимости осуществлять какие-то сложные действия не было, т.к. все взаимодействия имитировались на очень глобальном уровне (пошли войной орки на эльфов, каждый орк три раза задел каждого эльфа и одна из команд выиграла великую войну).

В результате, в этой среде сформировались очень простые требования к фехтованию. В первую очередь это безопасность (чтобы не били по голове и пальцам), затем имитация удара прикосновением и приоритет первого удара.

Отсюда видно, что ни в ролевой среде, ни в среде исторических клубов фехтование не могло развиваться полноценно, т.к. вторые подменяли его внешней атрибутикой, а первые занимались реконструкцией не фехтования, а социальных взаимодействий.

Развитие же направления в этой ситуации стало обеспечиваться людьми, которые имели некоторый опыт занятй боевыми искусствами, в основном, восточными, т. к. в отечественных практиках рукопашного боя практически отсутствуют всякие фехтовальные системы по работе с оружием.

В результате, восточные боевые искусства являются практически единственными образцами, по которым можно определять цели и задачи занятий. Однако, это не значит бездумного перенимания восточных техник, а восприятие структуры построения системы и того, насколько серьезно там подходят к обучению.

К сожалению, большинство клубов по стране в подходе к историческому фехтованию руководствуются принципом максимального упрощения, утверждая, что никаких сложных приемов учить не надо (да и вообще, приемов как таковых не существует), никаких специальных движений нет, это все «балет с мечом» и это вредит свободе движения. В результате, историческое фехтование превращается в чрезвычайно атрибутивную, символическую систему, которая не имеет ничего общего с его практическим применением, т. к. игнорируются все правила и принципы, объясняющие, что в реальном бою происходит с бойцом. Осознанное отрицание фехтования как системы движения превращает тех, кто называет себя бойцами просто в «вешалки» для доспехов, не способных продемонстрировать никаких особенных навыков, отличающих эту дисциплину.

Кроме того, в данном случае подобные люди, в связи с отсутствием четких и обоснованных представлений о структуре движения, склонны попадать в плен расхожих заблуждений. Например, считается, что для того, чтобы узнать о технике все и сразу начать ее применять достаточно посмотреть фильм или прочитать какую-то книгу. И от внимания ускользает, что описываются или показываются довольно сложные приемы, имеющие множество нюансов исполнения, и чтобы изучить их правильное исполнение надо довольно долго и серьезно заниматься.

2. Принципы тактики исторического фехтования
Принцип тактической правоты также называется принципом «жука в муравейнике» по известному фантастическому произведению, в котором данный принцип — сюжетообразующий. В общей форме он звучит так: в ситуации ответственности за свой выбор, никакое возможное тебе благо не пересилит возможное тебе зло. Применительно к фехтовальному поединку, принцип тактической правоты формулируется следующим образом: действие оружием является правомерным, если вероятность поражения противника значительно выше, чем угроза его контратаки. Точная оценка действий производится с учетом условий конкретной тактической ситуации.

Отсюда, все действия, которые изучаются в дисциплине исторического фехтования, в своей основе должны нести в себе гарантию безопасности для исполняющего.

Принцип историчности действия подразумевает, что при изучении необходимо ориентироваться не столько на максимально правильную структуру действия, сколько на возможные историчные ошибки. Это можно показать на следующем примере: представим себе, какова могла быть реальная ошибка настоящего воина прошлого, когда он пытался разрубить своего противника мечом. Он вынужден был выполнять довольно мощный удар, чтобы поразить противника сквозь возможный доспех, и, если он промахивался, то инерция разогнанного тяжелого оружия неминуемо увлекала его вслед за собой, ставя в неудобное по отношению к противнику положение. Это и есть принцип исторического правдоподобия, и согласно ему, необходимо уметь работать именно с такими ситуациями. Если в поединке применяются историчные техники, то они должны выполняться в такой форме, которая изначально допускает какие-то варианты противодействия.

Если, например, выполняется рубящий удар, и он выполняется именно как рубящий, с целью сымитировать результат (отрубание за счет мощности удара), то в таком варианте может сработать техника уклонения. Если такой цели не ставится, то и уклонения, а вместе с ними и целый пласт техники перестает быть нужным.

Принцип историчности движения заставляет учить и рассматривать более сложные двигательные техники для работы в постоянно усложняющихся ситуациях, однако часто это подменяется своеобразным фетишизмом, выражающемся в утверждении о том, что реальное фехтование может быть только в реальных доспехах и на реальных железных мечах. Подобная позиция позволяет не занимаясь серьезными тренировками уже ощущать себя причастными к спорту «настоящих мужчин» и ощущать свою значительность, для чего достаточно иметь железный меч и кольчугу.

Принцип усложняющейся имитации утверждает приоритет более сложных технических действий над менее сложными. Действия усложняются за счет:

мощности;

точности;

скорости.

Т. е. если боец способен не теряя контроля над оружием усложнить свое действие за счет мощности, либо скорости, либо точности, либо всех этих качеств вместе, то он однозначно имеет приоритет. Под сложностью здесь подразумевается не замысловатость и непонятность движений, а сложность формы контроля действия. Чем осуществленый контроль сложнее, тем действие приоритетнее.

Этот принцип лежит в основе взаимосвязи действий. Боец, выполняя историчное атакующее действие, осознает, что дает возможность своему противнику противодействием поставить себя в сложное положение. В результате, задача фехтования сводится не к тому, чтобы этого положения не допустить или игнорировать, а к тому, чтобы уметь адекватно применять свои навыки в создавшемся сложном положении. Отсюда, необходимость упрощать картину фехтования сменяется на необходимость учиться более сложным действиям и правильности их применения.

3. Тактическая правота в историческом фехтовании
Для избежания возможных спекуляций на тему возможности или невозможности того или иного действия в абстрактном поединке, для всех ситуаций противопоставления действий одной технической группы действиям другой технической группы создана своя систематика, классификация и терминология, объясняющая правомочность одних действий над другими и закономерности их противопоставления с точки зрения вышеперечисленных принципов.

К тактической правоте относятся приоритеты в:

инициативе;

мощности;

точности;

скорости;

маневре;

времени (ритме поединка);

контроле оружия;

Для каждой ситуации это определение должно разбираться с учетом структуры приема. Возможно, что на ваш приоритет по мощности противник противопоставит приоритет по скорости, или приоритету по точности будет противопоставлен приоритет по контролю оружия. Анализ этих коллизий для определения приоритета возможен только для каждой конкретной ситуации.

Тем не менее, для каждого вида оружия возможно выделить несколько общих техник, которые реализуют один или несколько из вышеперечисленных приоритетов для обеспечения тактической правоты. Далее будут рассмотрены некоторые из таких техник.

4. Приемы обеспечения тактической правоты (приемы перехвата права атаки)
На примере техники работы полутораручным мечом рассмотрим следующие группы приемов перехвата права атаки:

Уклонение (при сохранении дистанции) с контратакой. Принцип исполнения подразумевает использование времени движения в уклонении для одновременного исполнения замаха на свой удар. Данное действие возможно лишь в том случае, если противник следуя принципу историчности исполняет рубящий удар, а не действие касания. В этом случае, исполняя замах во время уклонения, обеспечивается опережение противника по времени на полтакта по отношению к его последующей атаке, т. к. к моменту начала вашего удара он вынужден только заканчивать свой. При смене техник, во время уклонения противнику исполняется действие более короткое по траектории, нежели его атака, направленное либо на ее прерывание и создание благоприятных условий для собственной контратаки, либо на поражение легкодоступных в такой ситуации слабозащищенных мест противника;

Рипост (перехват инициативы в паузу между атаками противника). Под рипостом понимается контратака в той же технике, когда противник по той или иной причине прерывает серию атакующих ударов (делает паузу), которой можно воспользоваться для контратаки. Пауза может быть допущена самим противником, либо ее можно создать искусственно. Контратака в паузу является приоритетной по отношению к атаке противника, т. к. при правильном исполнении действие контратаки начнется раньше, чем следующий в серии удар противника, что вынудит его перейти в защиту, либо обеспечить себе сохранение права атаки иными техническими действиями;

Контратака сменой техники атаки (с рубящей на режущую, с колющей на рубящую и т. д.). Под сменой техники подразумевается противопоставление атаке противника более быстрого, либо более мощного, либо более точного атакующего действия. Например, на вертикальный рубящий удар в голову можно выполнить контратаку режущим ударом с одновременным разрывом дистанции (более быстрое действие), или на атаку режущим ударом можно ответить рубящим, и тогда, если противник еще не успел выполнить поражающего действия, он столкнется с более мощным и более разрушительным воздействием, направленным на себя, в тот момент, когда он находится в неудобном положении;

Скользящий блок (слив).. Действие основано на возможности внезапного превращения заведомо слабой защиты от сильного рубящего удара, которую противник пытатся преодолеть за счет мощности своей атаки, в скользащий блок. В момент, когда оружие приходит в соприкосновение, защищающийся выполняет выход из плоскости атаки уклонением, контролируя своим мечом плоскость развития удара противника. Это заставляет атаковавшего провалиться со своей атакой, а защищающийся оказывается в удобном положении для выполнения своей контратаки, с мечом, уже начинающим выполнять удар;

Инерционное воздействие давящего характера (отжим). Это воздействие на оружие противника по углам скольжения и отражения, запускающее его в направлении, невыгодном для выполнения противником последующего удара. В этой ситуации контроль за своим оружием у противника значительно снижен, что является благоприятной ситуацией для перехвата права атаки. Технической особенностью отжима является то, что он выполняется после статичного прямого блока, при полном погашении инерции первоначального действия обоих клинков, и, таким образом, не является сбивом оружия. Отжим производится в момент временного краткого расслабления мышц руки в момент их переключения с поступательного движения на возвратное;

Обезоруживание. Силовое воздействие вращением на оружие противника, направленное против сустава вооруженной руки, использующее механическую слабость хвата по определенным направлениям для отбора оружия;

Зажим (залом). Зажим представляет собой форму контроля оружия противника в момент окончания одного удара и начала следующего (для серии). Контроль осуществляется контактным сопровождением клинка противника с момента начала его замаха с последующим зажимом о тело противника. Зажим не позволяет противнику воспользоваться своим оружием также эффективно как вам своим. Залом — форма обезоруживания, выполняемая с использованием вспомогательного средства (щита, наруча, второго клинка) и является противопоставлением более сильного рычага на клинке рычагу хвата;

Скручивание. Действие, прерывающее скоростную серию противника. Производится с дистанции, на которой вас поразить нельзя, скручивающим воздействием на последнюю (от гарды) треть клинка противника вашим клинком. Данное действие создает паузу в атаке противника, сбивая ее ритм и неожиданно изменяя (переориентируя) траекторию текущего удара. Скручивающее воздействие сходно со сбивом, но выполняется не прямолинейно, а по круговой траектории радиусом 20-30 см.;

Выведение из равновесия. Эта группа действий подразумевает использование ошибок атаки, когда ваш противник находится в более слабой (с точки зрения устойчивости) позиции, нежели вы сами. В этом случае выполняя уклонение или слив можно заставить противника потерять равновесие и быть увлеченным инерцией собственного удара. Выполняя в этой ситуации резкий отжим оружия противника вдоль вектора, перпендикулярного силовой линии позиции противника, можно также заставить его потерять равновесие. Одной из форм выведения из равновесия можно считать контроль с помощью нажима клинком на тело противника (сталкивание), смещающее его с оси устойчивости и препятствующее развитию его удара;

Линейный маневр. Это навык работы с дистанцией, когда на атаку противника выполняется отшаг (разрыв дистанции) вдоль вектора силовой линии атаки ровно настолько, чтобы пропустить его оружие мимо себя. В момент отшага одновременно производится замах, и, когда угроза поражения миновала, выполняется контратака;

Сюда не вошли различные вспомогательные рукопашные техники, броски, удары, захваты и т. п.

5. Счетная оценка приоритетных атакующих действий
Для анализа приоритета по мощности и точности произведенного поражающего воздействия, каждое воздействие получает оценку в баллах, которая зависит от варианта исполнения воздействия. Для примера рассмотрим таблицы оценок для рубящего удара.

5.1. Счетная схема для определения ценности имитации рубящего удара (в баллах)

5.2. Соответствие мощности удара классу доспеха

Из приведенных таблиц видно, что по мощности удар с разворота приоритетнее, чем все остальные удары, ударам с одной руки предпочтительнее удары с двух рук, а по точности удар в голову приоритетнее удара в ногу. Однако, согласно вышеприведенным принципам, следует заметить, что боец не вправе жертвовать свою ногу в обмен на возможную выгоду удара в голову и т. п. Данные ситуации, исходя из схем, не позволяют добиваться выгодной ценности ответного удара, т.к. любой опаздывающий удар считается снизившим свое качество под влиянием прежде проведенного противником в два раза.

Кроме того, по данным таблицам оцениваются технически чисто проведенные воздействия. Каждая ошибка исполнения снижает ценность воздействия вдвое, поэтому уже две допущенные ошибки способны полностью обесценить удар.

Клуб «Камелот»
г. Красноярск

Размышления о месте женщины в историческом фехтовании

Фиреон Локолиндо

Всем нам известно о том, в каких ситуациях женщина выглядит очень привлекательно для мужчин и в каких ситуациях нет. Попросту бывают в жизни процессы и действия эротичные, бывают нейтральные, а бывают наоборот – отвращающие наше сердца от противоположного пола. Например некоторые танцы – конский брандль, некоторые вальсы, буре, рилы – это конечно же вещи привлекающие не только с эстетической точки зрения. А вот, например распитие спиртных напитков например пива в смешанной компании, процесс нейтральный (это для обычных людей, а не для тех, кто озабочен постоянно) ну парень с бутылкой, ну девушка – ну и ничего такого. И пример третьего случая – поговорка «хочешь забыть любимую девушку – представь ее сидящей на унитазе».

То есть, рассматривая разнообразные процессы нашей жизни мы можем условно поделить их на эти три категории и предмет, о котором пойдет речь, конечно же принадлежит к первой, причем стоит твердо удерживает одну из самых высоких позиций.

Мне не раз приходилось наблюдать, как девушки слетаются к преподающим боевые искусства парнями с желанием тренироваться, а иногда просто поболтать, они с радостью идут в ученицы, терпят разбитые пальцы, понукания мастеров, слова «ты никогда не пойдешь в бугурт и никогда ничему не научишься, потому что ты женщина!» – причем эти слова льстят этим дамам, хотя они и кривятся при них. Они задают множество вопросов, крутятся вокруг мастера, внимают ему, просят посоветовать какой купить меч, какой доспех и где он всему этому научился, а мастера с радостью уделяют данным ученицам время, рассказывают, показывают и пр, хотя часто сами часто не осознают, что вся тренировка превращается в флирт с мечами.

- Ну давай, вот так, в-о-о-т так держи, теперь я ме-едлено нанесу удар, вот видишь какой крутой приме есть, а против него можно та-акой котрприем, ну давай я тебе его пакажу, нет ты мэч держишь нэправильно, А как правильно? А вот так, потому что иначе тебя могут достать вот таким приемом, во-от смотри, давай попробуем, видишь, я по тебе попал, а вот еще э-это…..

Нередкая картина. Зачастую в подобные лекции превращается вся тренировка. Причем пользы она не приносит никакой, кроме чувства взаимного эстетического удовольствия. Мастер красуется перед очаровательной девушкой, ходит кренделем, показывает крутизну своего боевого искусства, рассказывает и показывает и все его лекции становятся профанацией его собственной крутости подтвержденной действием. Да, я по тебе попадаю, да, я больше тебя знаю, да я завалил множество противников чтобы дойти до этой ступени развития. И все это я рассказываю и показываю только ТЕБЕ! А девушка смотрит, ей приятно общаться с симпатичным мастером – а почти все мастера так или иначе симпатичны, как симпатичны все продвинутые люди. (Надеюсь никто не будет спорить что преподавать что-то и быть непродвинутым – просто нереально). Девушка смотрит на хорошо сложенного, отважного рыцаря, который благосклонно изображает ей тайны боевого мастерства, приобщает ее к тайнам бытия и мироздания, а главное ОН, такой смелый и сильный уделяет время именно ЕЙ. Еще если учесть что движения с мечом схожи с движениями танца а о магической силе танцев мы наслышаны все – это завершает образ.

Причем примечательно что если двое или трое мастеров собираются вокруг одной девушки, как бы не были они единогласны в преподавании техники парням, начинается дискуссия. А это не так, а это не эдак, да я в тебя так попаду. А я в тебя. Причем если это люди духовно и интеллектуально непродвинутые (а чтобы преподавать фехтование некоторые обходятся без применения параметра интеллект), спор заканчивается словами «Давай проверим!» и начинается поединок. Причем они даже не отдают себе отчет что техника здесь совсем непричем. Т. е. поговорка у семи нянек дитя без глаза – подтверждается только немного в другом ключе – фехтованию ученица в такой ситуации не научится.

Кстати заниматься девушка будет опять же не у того, кто победит в данном словесном или мечном поединке, а у того, кто умеет красивее говорить и кто больше внимания уделяет ей на тренировке. То есть опять же фехтование тут оказывается только средством.

С другой стороны мы видим обратный результат. Мастер многое умеющий, но не уделяющий девушке внимания большего чем остальным ученикам и не говорящий ей большего чем другим у подобных лиц женского пола не пользуется большой популярностью. Здесь можно очень четко увидеть, зачем девушка пришла заниматься фехтованием. Мастер с каменным лицом, не имеющий ни любимчиков, ни любимец у подобных учениц популярностью пользоваться не будет. Начнутся отговорки типа «сэр Х» ОБЬЯСНЯЕТ технику гораздо лучше. Пусть он мне все покажет. Пойду к нему заниматься у него я лучше НАУЧУСЬ. Причем ключевое слово не НАУЧУСЬ, а ОБЬЯСНЯЕТ, то есть Х просто симпачнее и уделяет больше времени и внимания. По-просу больше нравится. Да и вообще он больше в ЕЕ вкусе чем вы.
Подобное поведение это достаточно хороший показатель того, отдает ли девушка себе отчет, зачем пришла на тренировку – учиться фехтовать, или найти себе молодого человека, что часто и происходит. И гарантирую – тот самый Х в какой-нибудь момент обязательно станет молодым человеком той самой девушки, которая так рвалась у него заниматься.

Есть еще один вариант – это когда девушки приходят не к мастеру, а к тренирующимся. Это тоже можно понять. Какой девушке в наш век узаконенных гомосексуалистов и антинасильственных идей не захочется посмотреть как ее возлюбленный играет мышцой? Побеждает в поединках, красуется в сияющих доспехах и вообще выделяется из общей серой массы? Хотя иногда и молодые люди ходят на тренировки за девушками. Опять же по двум причинам – чтобы за мастером или крутым бойцом не увязалась или чтобы самому не отставать от своей возлюбленной, если она из тех, кто пришел именно заниматься.

Кстати, а какая буря эмоций играет на лицах прекрасных дам, когда их возлюбленные бьются в бугуртах!

Обратный эффект мы наблюдаем у молодых людей. Чем беспристрастнее мастер, чем тверже дисциплина, и чем меньше болтовни он разводит – тем он лучше. Это тоже очень просто объяснить. Т. к. молодые люди приходят именно заниматься фехтованием, а пустое самолюбование мастера им совершенно неинтересно. Им интересно познавать, сражаться, находить новые приемы, соревноваться друг с другом и мастером. Поэтому молодым людям лекции помогают плохо. Хотя бывают исключения. Например некоторые мастера, которые любят показывать свою круть сугубо перед парнями и совершенно не учат девушек.

«А теперь мы будем отрабатывать кувырки с подкатом, это очень важное упражнение повышает ОФП и умение перемещаться в бою, ну давайте, ну не так, а вот как надо, повторим, смотрите на меня! Вот так, так, отжиматься попу не отклячивая! »

Особняком стоит вид так называемых «БАБ». Вот это уже несмешная тема. Думаю в чем разница между «милой леди» и баобабой объяснять не надо. Это неизменное зло многих тренировок, женщины не нашедшие себя в жизни, часто выбрасывающую свою агрессию в окружающий мир. Такие приходят на тренировки чтобы научиться драться. Именно драться чтобы отомстить миру за все. Причем на харизматичных мастеров они тоже клюются, т. к. в жизни получали мало внимания от лиц противоположного пола. Здесь очень важно отследить подобного человека и, либо удалить его с тренировки, либо постараться доказать что она все – таки не баба, а милая девушка и вести должна себя соответственно. Часто это получается, когда такая девица встретит мастера, которому она понравится и они полюбят друг друга, или когда попросту подрастет и поймет, что в жизни есть еще много всего разного. Но иногда бывает иначе. Ну что ж… Жизнь становится интереснее для всех. И в том числе для мастера, который отверг ухаживания несимпатичной девицы и остался верным своему делу.

Случай, когда мастер на тренировке женского пола я рассматривать не буду, так как дело раритетное, но учитывая все вышесказанное могу предположить лишь одно – как девушка себя поставит и зачем ей это надо. Либо застроит всех, либо будет держать вокруг себя гарем.

Подведем итог: многие леди ходят на тренировки по фехтованию чтобы пообщаться с сильными мужчинами и задача мастера искреннего и мудрого помочь им разобраться в себе. Многие мастера любят преподавать фехтование девушкам поэтому девушкам, желающим именно научиться фехтовать можно порекомендовать искать мастера требовательного, который задаст именно отработку, а не будет читать лекции на тему собственной крутости на протяжении многих тренировок.. Именно так можно отличить чего от вас хочет мастер (кстати, если вы ему не нравитесь он может посоветовать тоже отрабатывать и отрабатывать «тогда все получится»). Здесь различить можно только по одному признаку – следит ли он вообще за ходом развития навыка, или нет.

Для тех, кому моя статья хоть немного помогла разобраться в себе, рекомендую учиться также танцевать, писать стихи и ездить в походы в лес. Танцующих парней всегда на концертах не хватает, а танцующий мастер по фехтованию – это еще круче чем просто мастер (кстати шанс найти на концерте свою девушку с другим парнем гораздо уменьшится). А возлюбленным нашим леди также рекомендую – если вы нашли своего любимого мастера по фехтованию – тащите его на концерты, игры и фестивали (целоваться и обниматься там гораздо лучше, чем на морозе или под дождем) и не мешайте им преподавать фехтование тем, кто хочет по настоящему учиться.
Помните, что в жизни есть еще много эротичных вещей, помимо ударно-дробящих вытянутых предметов.

История создания стиля.

Название этого современного корейского боевого искусства буквально означает «путь Небесного Кота» и связано с древнекитайской легенде о Небесном или Нефритовом Коте, посланном на землю для того, чтобы уничтожить злокозненных мышей-оборотней, которые губили людей и принимали их облик. Небесный Кот тоже был способен принимать любые облики и уничтожать чудовищ под любой их личиной, и именно этот образ сущности, сохраняющей единое содержание в разных формах, и был канонизирован в названии школы. В отличие от большинства «вновь созданных» боевых искусств, являющихся вариантами рукопашного боя, чхонмёдо является системой боя холодным оружием, имеющей весьма любопытную историю. Его создатель А Санго, по специальности инженер-строитель, начал увлекаться традиционным фехтованием, еще когда учился в Японии в бытность Кореи японской колонией, когда занятия кэндзюцу или другими вариантами боевых искусств были обязательными для школьников и студентов Страны Восходящего Солнца. Затем он продолжил свое образование в Америке, где его опыт пополнился знакомством с европейским фехтованием, и он даже получил какой-то разряд по работе шпагой и саблей. Уже с этого времени А Санго начал пытаться сопоставлять восточные и западные фехтовальные системы, воображая, как должен был выглядеть поединок японского самурая с европейским рыцарем в средние века, бойца с рапирой против бойца с катаной или китайским мечом цзянь и т. д. Это подтолкнуло его к изучению других фехтовальных систем различных регионов, и помимо корейской и китайской систем фехтования, которые он изучал у себя дома, в Корее, А Санго сумел ознакомиться и с филиппинской школой эскрима, и с тайским фехтованием краби-крабонг, и с вьетнамскими и индийскими системами, ибо во время Вьетнамской войны он, как представитель корейской строительной компании, имел возможность бывать в странах Юго-Восточной Азии. После длительных занятий различными стилями его (А Санго) не могла не заинтересовать сравнительная эффективность той или иной техники по отношению к другой. Интересовала его при этом именно техническая база разных стилей, которую он рассматривал с точки зрения китайских стратегических категорий «полноты» и «пустоты». То есть, какие элементы той или иной техники позволяют наиболее эффективно расправляться с представителями другой, ибо при взаимодействии двух различных стилей самое главное – максимально реализовать свои сильные стороны, не дав при этом противнику реализовать его. Постепенно сравнивая различные системы боя все глубже и глубже, А Санго понял, что основные принципы, лежащие в основе таких систем, во многом едины и могут быть вычленены и кодифицированы. Более того, принципы эти применимы и для схватки один на один, и для сражения двух армий. Что же касается разницы в техниках, а точнее -–во внешних проявлениях этих универсальных принципов, то она зависит от конкретного типа оружия, традиций воинских и боевых искусств данного региона, которые, в свою очередь, формируются под влиянием и менталитета народа, и его хозяйственно- культурного типа, и степени его технического и социального развития. Поэтому следующим этапом была попытка выяснить универсальный принцип ведения боя как некий корень, из которого взрастают различные побеги боевых искусств. Ведь знание этого универсального принципа как бы дает универсальный стиль, овладевший которым в состоянии, зная законы «полноты» и «пустоты», обороняться любым оружием против любого оружия, любой техникой против любой техники. Так выкристаллизовалась идея создать некую универсальную систему боя оружием. Систему, способную дать человеку такой уровень понимания универсальных принципов работы оружием, с одной стороны, и специфических особенностей того или иного вида конкретного оружия – с другой, который позволил бы ему профессионально сражаться любым оружием против любого оружия, даже если он взял это оружие в руки впервые. Как видно из истории создания этого стиля, чхонмёдо является авторской системой. Поскольку А Санго был корейцем по национальности, а техника традиционного корейского занимает в его «базе» значительное место, его можно считать корейским боевым искусством, , но название техник или приемов отражают его личный опыт или созданную на базе китайской терминологию, обозначающую различные типы боевого взаимодействия. Отчасти из-за этого чхонмё можно назвать «джеткундо с оружием», сравнивая его с направлением Брюса Ли. И тот, и другой можно было бы назвать стилем без стиля, направленным на поиски единых принципов. Но если Брюс Ли делал это как бы в отрицание традиции, то чхонмёдо стремится аккумулировать в себя всё. Кроме того, в отличие от покойного Брюса Ли, А Санго никогда не пытался рекламировать свою систему, утверждая, что она велика, универсальна и перечеркивает все остальные. Он рассматривал это как свое хобби, не пытаясь заниматься саморекламой. Уйдя в отставку около двадцати лет назад, он полностью посвятил себя созданию этой системы, получившей название чхонмёдо, и вскоре открыл свой небольшой зал, где я с ним и познакомился. Однажды, незадолго до моего отъезда в Москву, А Санго сказал мне: «То, как ты фехтуешь, – это тоже чхонмёдо», подразумевая под этим, что я понял некие принципы и, пропустив их через себя, создал идеальную для себя манеру боя, естественно, во многом отличную от манеры боя самого А Санго. Именно поэтому очень сложно объяснить, что же это такое – чхонмёдо – с технической точки зрения. Но мы попробуем. Теоретические основы. Вкратце суть чхонмё укладывается в следующие 3 принципа. 1. Существуют некие принципы, или, вернее, базовые типы движения или нанесения удара, которые являются едиными для самых разных видов оружия. Траектория их вытекает из естественной биомеханики человеческого тела, и при различной с первого взгляда внешней форме, продиктованной конкретным видом оружия, они имеют единое наполнение. Допустим, «восьмерку» можно крутить и палкой, и саблей, и нунтяку или цепью. Такой принцип единства движения хорошо прослеживается и в китайской терминологии, принятой для обозначения различных вариантов действия оружием. Другой формой отражения этого принципа являются комплексы формльных упражнений с различными видами традиционного оружия из корейского трактата по боевым искусствам конца XVШ в. “Муе тобо тхонджи”. На фестивале боевых искусств в Сеуле я видел один и тот же комплекс, исполняемый и легким китайским мечом “цзянь”, и японской катаной, и двумя вариантами корейского меча – легким одноручным и тяжелым двуручным, длина которого доходила до 140 см и более. Принципиальный рисунок движений при этом был единым, но особенности исполнения каждого из них диктовались выбранным типом оружия. Ибо понятно, что смешно, имея в руках тяжелый двуручный меч, пытаться имитировать с его помощью работу легким клинком, которым управляют с помощью всего двух пальцев. 2. Однако, каждое оружие, исходя из его особенностей (веса, размера, формы, центровки, заточки и т. д.), лучше накладывается на определенные техники. Понятно, что копье можно вращать над головой или бить его вторым концом, но колоть им удобнее. Каждому оружию соответствует блок техник, которые выполнять им лучше и удобнее всего. Эти особенности параметров конкретного вида оружия можно назвать как бы внутренней составляющей техники оружейного боя.Понимая способности каждого оружия и зная базовые движения, адепт чхонмё теоретически в состоянии, взяв в руки незнакомый предмет, полностью использовать его сильные и слабые стороны как оружия. 3. Однако, техника работы одним и тем же оружием в различных регионах различная. А Санго эту особенность называет внешней составляющей техники, которая зависит уже не от самого оружия, а от набора внешних факторов. Такими могут быть преобладающий рельеф местности, вооружение противника и его наиболее частый тип защиты. К примеру, в английской и японской техниках боя шестом присутствует практически одинаковая комбинация: отбив вертикального удара в сторону с принятием его на середину шеста, разворот вокруг своей оси с заходом за противника и контратака на этом движении. Но если в японской технике эта контратака, как правило, является ударом в пах или по боку на уровне талии, по мягкой части мышечного корсета, воздействие на которую ощутимо даже через пластинчатые японские доспехи, то в английской – просовывание шеста между ног или под ноги противника с последующим броском, поскольку бить в пах бронированному рыцарю снизу вверх бесполезно. Естественно, что различные типы доспехов имеют различный набор уязвимых мест. Например, европейские доспехи имеют глухое закрытие шеи, подстрахованное наплечниками сложной формы, а японские часто имеют щель между наплечником и назатыльником шлема. Поэтому рубяще-режущие удары по шее, не требующие большого замаха, часто присутствуют в технике работы японской катаной, но их нет в европейской работе тяжелым мечом. Накладывают свой отпечаток на технику и особенности владельца оружия. Еще в Древнем Китае была разработана система рекомендаций для выбора профессионального оружия в зависимости от конституции бойца. Так, высокому и физически сильному человеку рекомендовалась алебарда, высокому и слабому или худому – копье. Низкорослому и физически крепкому – парные молоты или боевые топоры, низкому и слабому – парные мечи или ножи. Помимо этого, существует еще и индивидуальная манера боя – и под каждые приемы есть свое оружие. Внешними факторами могут быть даже основные модели военного искусства (бой оружием в сомкнутом строю принципиально отличается от боя в разомкнутом, а индивидуальный бой от групповой схватки, где каждый прикрывает и себя, и другого), или менталитет (вспомним известную цитату насчет «в убийстве лезвием нет фанатизма»). Техника и структура обучения Как и большинство корейских или филиппинских стилей, в чхонмё начинают обучение с работы с оружием. А Санго резонно считает, что при равенстве в мастерстве, силе и ловкости, вооруженный противник всегда одерживает победу над безоружным, а большинство демонстрируемых приемов самообороны от оружия рассчитаны на применение противником несложных ударов. Базовым оружием, с которого начинается обучение, служит так называемый «основной шест» – фактически короткая палка длиной в 12-14 кулаков. С таким шестом осваивают основные базовые движения, перемещения и как бы «организуют вокруг себя пространство». Выбран он, в основном, из-за своей многофункциональности. В технике работы основным шестом, как в эмбрионе, присутствуют зачатки основных приемов, выполняемых впоследствии практически с любыми видами оружия – более длинным шестом, копьем, мечом двуручного хвата и цепью, вращение и перехваты которой в значительной степени аналогичны вращениям и перехватам основного шеста. Поэтому техника работы делится как бы на несколько блоков. Блок «на шест» включает в себя работу двумя концами и использование широкого хвата. Причем не очень большая длина этого шеста открывает широкий спектр возможностей не только для проведения основных рубящих и тычковых ударов, но и разнообразных перехватов, зацепов и захватов концами шеста, которые часто просовываются под руки или под ноги противника и используются затем в качестве рычага для бросков и болевых удержаний. А это увеличивает возможности боя этим достаточно длинным оружием на сверхближней дистанции. Широко используются и толчковые или царапающие удары серединой шеста. Можно попытаться защемить между своим и чужим шестом пальцы противника. Блок «на алебарду» включает в себя работу разноименным хватом шеста, при котором дальний конец является более акцентированной боевой частью, чем ближний. Так можно наработать и комплекс рубящих и тычковых ударов на дальней дистанции, годных потом для работы с любым древковым оружием в руках. Длина шеста позволяет пытаться проводить не только простые выпады, но и выпускающие «бильярдные» удары. Ближний конец шеста или упирается в середину ладони, что повышает его маневренность, или выступает на один-два пальца за кулак для возможных атак в ближнем бою. Блок «на меч» включает в себя работу узким хватом, при котором рубящие и тычковые удары практически идентичны выполняемым двуручным мечом. К этому же блоку относятся сметающие удары, атаки ближним концом, сливы и парирование. Отметим, кстати, что этот блок включает в себя работу как при прямом, так и при обратном хвате. Блок «на цепь» состоит из разнообразных вращений, перехватов, кругов, восьмерок, размашных и отмашных ударов, построенных на принципе инерции, то есть, опять-таки, те движения, которые являются базовыми и при работе с шестом, вращаемым таким образом, и с нунтяку или многозвенным цепом, и с вариантами оружия типа двухстороннего молота-метеора, или цепью. Большое внимание уделяется умению комбинировать атаки из различных блоков, «блокируя, как на шест, и атакуя, как на меч». Одно движение как бы перетекает в другое, свойственное иному типу оружия. На этапе освоения основного шеста изучаются и основные типы ударов и перехватов, техник перемещения и уклонения, рассчитанных как на уход от удара противника при отсутствии доспехов, так и на принятие вражеской атаки на защищенное доспехами тело так, чтобы удар или соскользнул по защите, или был смягчен. Затем изучается работа с предметами меньшей или большей длины, а также с некоторыми видами древкового или клинкового оружия, часть которого, вероятно, разработана самим А Санго, исходя из их многофункциональности – совершенного типа оружие, позволяющее полностью использовать ресурс той или иной техники. Каждый адепт чхонмё сначала в обязательном порядке овладевает базовыми видами оружия. Когда же у него сложится то, что А Санго называет «манерой боя», он начинает специализироваться на оружии, которое лучше всего отвечает и его сило – скоростным качествам и манере ведения боя. На арсенале чхонмё следует остановиться особо = Например, применяемый в чхонмё аналог тонфы имеет несколько большую длину и при смене типа хвата может работать как короткая дубинка или иное оружие подобной длины, а поперечная рукоять в этом случае либо является боевой частью при выполнении техник, аналогичных ударам чекана или зацепам топора, либо служит гардой для защиты руки или подлавливания на нее вражеского оружия. А Санго использует два типа классификации оружия. Первый связан с особенностями его применения и индивидуальными характеристиками, то есть тем, каким именно образом это оружие вписывается в базовые движения чхонмё. Сам же процесс развития техник по сложности делится на 3 этапа. А Санго проследил, как человек обычно реагирует на атаку противника, и какие варианты контратак требуют больше или меньше времени на их отработку до уровня боевого применения. Получилось очень любопытно: хотя наиболее естественным вариантом, с точки зрения боевых искусств, является уход с линии атаки и использование силы противника против него же, наработка реализации этого принципа в бою требует наибольшего времени на подготовку. А первое инстинктивное желание – это поставить блок, противопоставив силе врага свою. Поэтому движение от простого к сложному как бы повторяет развитие боевых искусств от жесткого к мягкому. В принципе, многие теоретики боевых искусств говорят о том, что для того, чтобы овладеть «мягкими» видами боевого искусства, надо сначала освоить жесткие способы боя. А Санго поясняет это на примере айкидо. Когда человек начинает свой путь в боевых искусствах сразу с него, то это боевое искусство у него превращается в некий «танец во Вселенной», очень мало применимый в реальном бою. Это все равно, что начать изучение математики сразу с интегралов. На первом этапе обучения в чхонмёдо осваиваются основные, наиболее жесткие варианты атак и соприкосновений оружия: рубящие удары, тычки, отбивы, жесткие противостоящие пассивные блоки. Движение чисто прямолинейное, или одновременное движение противников по кругу. На втором этапе изучаются варианты более мягкого соприкосновения оружия, движения в сторону от основной оси атаки, уходы, отводы, захваты. Начинается изучение комбинированных техник, жесткие блоки сменяются сливами, отводами, зацепами. Появляется техника бросков с захватом рук, держащих оружие. На третьем этапе соприкосновение оружия минимально. Сложные круговые движения с заходом за спину противника напоминают работу с мечом и шестом в технике айкидо. На этом этапе активно задействуются свободные от оружия руки и ноги, практически стирается грань между блоками техник, и работа оружием становится непредсказуемой. В технике чхонмё практикуются не столько блоки, сколько уходы с линии атаки с одновременным нанесением удара, перехват вражеской атаки, или мягкий блок или слив, при котором оружие бойца подставляется под вражеское так, что оно соскальзывает в сторону. По словам А Санго, чхонмё как бы построено по принципу воды, где одно движение как бы перетекает в другое или становится базой для другого. Любая ситуация, любое взаимодействие противников могут быть использованы. Поэтому понятие «неудачно проведенный прием» в чхонмёдо фактически отсутствует, как отсутствует разделение приемов на блоки и удары. Есть некое базовое движение, основной принцип, причем существует полдюжины вариантов входа в него и дюжина вариантов завершения в зависимости от того, как сложилась ситуация в данном, конкретном случае. К примеру, проход вперед за противника с соприкосновением типа «слив» может закончиться перерезающим ударом по рукам, заходом за противника и рубящим ударом с разворота, тычком в голову, горло или корпус, броском, удушением человека рукоятью меча и т. п. в зависимости от того, в каком положении оказались противники по отношению друг к другу, куда пришло движение меча, какие контрмеры попытался принять противник и каково его защитное снаряжение. Любая ситуация имеет свой набор «полноты» и «пустоты», а самый главный универсальный принцип стратегии, как любит повторять А Санго, заключается именно в использовании своих сильных сторон против слабых сторон противника. И знания того, в чем ты сам силен, а в чем слаб. Понятно, что в связи с такой концепцией очень важна роль парной работы, и одиночные тренировки сводятся к трем основным моментам. Первый – отработка базовых движений и ударов, развитие культуры тела, скорости и силы удара. Второй – так называемые «комму» (кор. «танец с мечом»). Поскольку адепт чхонмё не должен быть закрепощен, в стиле отсутствует практика формальных упражнений, или ката. Их заменяет проработка базовых движений, призванная воспитать способность их скомбинировать, легко переходя с одной техники на другую. Внешне это напоминает ката, но в каждом конкретном случае это скорее свободная импровизация на тему, во время которой одно движение перетекает в другое. Развитие «сюжета» приходит вроде бы ниоткуда, Но по тому, насколько оно богато, многообразно, проработано, можно судить об уровне занимающегося, его манере боя, и очень часто – даже об особенностях его личности. Третий – это перекладывание уже освоенных ранее в других школах и стилях комплексов формальных упражнений без оружия на работу с разными видами оружия – сначала с тем оружием, которое типично для страны, в которой родились эта школа или этот стиль, а затем – с любым, которое можно наложить на данные движения и приемы. На более продвинутых этапах начинается обратный процесс – комплексы с оружием преобразуются в приемы рукопашного боя без оружия. Это позволяет легче вычленить универсальные принципы и дает возможность подметить некоторые любопытные детали. Поэтому, к примеру, многие комплексы стиля тигра получают очень интересное наполнение при выполнении их с тонфами, а классическое европейское фехтование, но без шпаги, обнаруживает массу общего с таким вроде бы совсем не европейским стилем, как винчун. Видимо, не случайно и у нас некоторые «реставраторы» славянских стилей боевых искусств идут от подобного, моделируя пустой рукой движение с оружием. Парная работа начинается с таких простых вещей, как отработка различных вариантов контратаки против какого-то конкретного движения, или различных вариантов завершения базового движения в зависимости от конкретной ситуации. В первом случае один из партнеров, к примеру, выполняет вертикальный удар, а другой старается как можно более разнообразно противостоять этому удару. Во втором варианте занимающийся старается продемонстрировать все известные ему варианты приемов, начинающихся с одного и того же конкретного движения, а его партнер сначала поддается ему или просто как бы вторит ему, то есть движется так, чтобы «нападающему на него» было наиболее удобно выполнить данный, заранее оговоренный, вариант приема. Затем он уже не поддается больше, предоставляя нападающему возможность самому, в зависимости от поведения партнера, найти наиболее рациональное завершение начатого приема. Потом начинаются попытки активных контратак, во время которых начатое нападающим базовое движение естественно перетекает в другое. И бой преобразуется в свободный спарринг сначала в медленном, а затем – в убыстряющемся темпе. Это – вариант парного комму, дающий возможность отработать навыки проведения приемов уже не обособленно, а в общей канве схватки. Еще один вариант парной тренировки – «лесенка». Первый партнер проводит прием. Затем он его повторяет, а партнер проводит на этот прием поражающий контрприем, после чего следует уже контратака на контрприем и т. д. Спаррингу уделяется достаточно большое значение, и существует несколько его типов. Начальным является спарринг на малой скорости, во время которого оттачивается техника и нарабатывается умение чувствовать и оценивать противника. Спарринг проводится как на одинаковом оружии, так и на различном – человек должен быть способен использовать сильные стороны своего оружия и уметь противостоять особенностям техники противника, продиктованных его видом оружия. Для учебных боев в чхонмё используется деревянное или бамбуковое оружие. В Москве мы часто используем тренировочное оружие с лезвиями из текстолита, которое почти не уступает металлическому по весу и отличается повышенной по сравнению с деревом прочностью. На продвинутых этапах обучения начинается работа оружием против нескольких противников; работа в составе группы (в том числе, в строю), где необходимо прикрывать не только себя, но и другого; работа в нетипичных условиях – в ограниченном пространстве (лифт, узкий коридор с возможными поворотами), вода, кусты, лес, лестница, овраг, зыбкий грунт и т. п. Понятно, что эти условия сильно влияют на набор используемых техник. На этом же этапе начинается работа с использованием различных вариантов спецзащиты: от наручей и щитов до различных систем доспехов. Есть в чхонмёдо и практика рукопашного боя , но изучается она на более продвинутых этапах и существует главным образом в форме работы безоружного против вооруженного или действий, которые выполняются как дополнение к атакам вооруженной рукой (толчки, сваливания, захваты или обезоруживание свободной рукой). Параллельно с овладением высоким уровнем работы тем или иным видом оружия изучаются и основные принципы самообороны от него. Принципы эти принимают во внимание характеристики оружия, т. е. осваиваются техники самозащиты против короткого оружия, против гибкого и т. д. Ведущий принцип здесь – защищаться не от оружия, а от рук, которые его держат, атакуя их. Плюс к этому – знание слабых сторон оружия. Длинное легко сделать нефункциональным, сломав дистанцию. Гибкое можно принять так, что удар практически не будет иметь силы, а режущее развернуть против противника. Используя его же наручное, можно вывернуть противнику руку или сломать на ней пальцы. Так, к примеру, можно закрутить противнику руку при помощи его собственного щита. Хотя А Санго постоянно напоминает, что остаться во время поединка без оружия – последнее дело, одновременно он говорит о том, что «если у тебя в одной руке меч, это не значит, что у тебя отсохли две ноги и вторая рука». Одно и то же движение может быть выполнено и рукой, и оружием. Поэтому элементы рукопашного боя должны грамотно дополнять оружейную технику, и бой голыми руками ведется с акцентом на то, что противник вооружен. Поэтому, к примеру, красивые высокие удары ногой отсутствуют – вооруженный противник такой удар отобьет или отрубит ногу. Зато очень развита техника подножек, подсечек, зацепов, заступов в подколенный сгиб, ударов в пах и по ногам. В ближнем бою часто используется колено, а если оружие врага контролируется твоим оружием или руками, можно нанести ему удар ногой в солнечное сплетение, но чаще всего это удар отбрасывающего типа, при котором противник получает еще удар оружием вдогонку. При работе руками также учитывается вооруженность противника и его возможная бронировка. Поэтому предпочитаются удары по конечностям и в уязвимые точки (глаза, пах, горло, подмышки и т. д.), захваты и болевые замки, при которых противника заставляет двигаться в нужном тебе направлении не столько инерция, сколько боль. Встречаются и толчки, обрубающие и шокирующие удары. В технике боя господствует, с одной стороны, то, что каждое движение любого типа оружия имеет аналог атаки рукой или ногой, как прямой удар кулаком может рассматриваться как аналог тычка, а удар локтем – как аналог удара тонфой, шестом или боевым наручем. Потому в чхонмё существует принцип так называемых «ключей» или «раскрытий», при помощи которых человеку, имеющему опыт занятий рукопашным боем того или иного типа, можно объяснить, как те приемы, которые он уже хорошо знает, могут выполняться не голыми руками, а вложенным в эти руки оружием. Зная принцип нанесения таких ударов, адепт чхонмёдо в состоянии выполнить комбинацию, как держа в каждой руке оружие, так и с одной или двумя свободными руками. С другой стороны, принцип спонтанности присутствует и здесь. Кисть атакующей руки складывается в конкретное положение лишь в самый момент удара, причем кулак, как правило, используется значительно реже, чем раскрытая ладонь, которая может атаковать и всей своей поверхностью, и пятой, и ребром, и рукой-копьем, и рукой-когтями, и тыльной стороной ладони, по-разному согнутой. Техника работы пальцами, натренированными управлением различным оружием, включает в себя точечные удары, захваты, вырывания, щипки, царапания. Четко разработанной системы данов или ступеней в чхонмёдо нет. А Санго колеблется: а нужно ли ограничивать и разделять? Что ставить во главу угла – овладение большим набором техник, развитие чувства оружия, то есть спонтанного умения сражаться любым предметом, наилучшим образом используя его возможности, или овладение большим арсеналом различного оружия?